Сквозь лед и пламя - Андрей Владимирович Булычев
Десятки костров курились ровным сизым дымом, и этот костровой запах окончательно вытеснил дорожную пыльную духоту. Возле котлов суета утихла – каша упрела. Егеря отделения Горшкова расположились в тени своего дерева. Кто-то, стащив сапоги, с блаженством вытянул гудящие ноги в жесткую траву, кто-то привалился спиной к шершавому, узловатому стволу, подставив лицо вечернему бризу.
Слышалось только негромкое постукивание ложек о дно котелков да ленивое фырканье коней у коновязи. Маршевая злость ушла, сменившись тяжелым, сонным утомлением. Южаков сидел, прислонившись к выпиравшему из земли корню, и не спеша жевал горячее варево, чувствуя, как тепло расходится по всему телу. Лыков рядом методично перетряхивал портянки, а молодые – Кузька и Наумка – завороженно смотрели на речку, где егеря первого батальона с тихим плеском смывали с себя дорожную грязь.
Мирная тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад, накрыла лагерь. Война была где-то там, за долгими верстами марша, а здесь и сейчас были только эта прохлада, покой и честно заработанный ужин.
Алексей подошел к командирскому шатру. Никита Пешков и Федот уже расстелили на траве рядом кусок серой парусины, воткнув по краям два колышка с дымными факелами. Офицеры штаба сгрудились вокруг, разглядывая прижатую камешками карту. Милорадович, Хлебников и Гусев привычно опустились на колени, комбаты Скобелев и Дементьев присели рядом на корточки. Чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу, замер полковой интендант Рогозин.
Алексей, коротким жестом стряхнув кузнечика с бумаги, провёл пальцем по излучине протяжённой реки. Изумрудное кольцо императрицы холодно блеснуло в свете пламени.
– Господа, разъясню причину такой спешки, – произнёс негромко генерал, – Александр Васильевич затеял большой манёвр. Главные силы французов, опасаясь нашего удара после Бассиньяно, отошли на юг, за реку По, под защиту фортов Алессандрии и Тортоны. Похоже, Моро, заняв эту позицию, держит в голове возможность соединения с войсками Макдональда, оперирующими сейчас в срединной Италии.
Генерал накрыл ладонью западную часть карты.
– Пока Моро гадает, что предпримет Суворов, фельдмаршал решил одним махом занять Турин. Это главный город Пьемонта, где находится арсенал и крупнейшая база снабжения. Отсюда идет прямой проход со стороны Лигурийского взморья через всю равнину к Швейцарским Альпам, где сейчас копят силы французы. Взяв Турин, мы очистим от неприятеля всю область, выдавим Моро к Апеннинам и наглухо перережем ему пути сношения со швейцарской армией Массены.
Алексей обвел взглядом командиров, задержавшись на Милорадовиче.
– По имеющимся сведениям, гарнизон Туринской крепости невелик – не более четырех тысяч человек. Но всё может измениться, если Моро обнаружит перемещение наших сил на запад. Усилить гарнизон ему не составит большого труда, потому как плечо сообщения у него гораздо короче нашего. Оттого и такая спешка. На полторы сотни вёрст марша, господа, мы должны потратить не более четырех суток. Только в этом случае нам удастся опередить неприятеля и не допустить усиления Туринского гарнизона.
Егоров выпрямился, стряхивая с колен приставшую сухую траву.
– Всё понимаю, господа: изнуряющая жара, долгий путь, спешка… Но позволить полку сбавить темп я не могу. Не пролив пота сейчас, мы затем кровью на туринских крепостных стенах и улицах умоемся. Сорок вёрст за первый день – весьма неплохо. Впереди ещё три раза по столько, учитывая, что заходить нам в город придется с юга, блокируя к нему подступы со стороны Апеннин.
– Ещё один день по такому зною, ваше превосходительство, мы, конечно, сможем столько пробежать, – подал голос командир первого батальона. – А вот потом уж не знаю как. Нам ведь, как я понимаю, с ходу в бой вступать придётся?
Егоров внимательно посмотрел на Скобелева.
– Именно так, Александр Семёнович. С ходу. В этом и расчет: свалиться на голову гарнизону раньше, чем он успеет ворота запереть, всех на стены поднять и пушки навести. Ну и плюс к этому – отрезать путь подхода возможным подкреплениям от генерала Моро.
– Тяжело, ваше превосходительство, – подполковник с сомнением покачал головой. – Егеря, конечно, сдюжат, но к исходу четвертых суток они на ногах стоять еле будут. После такого марша штыки в руках от усталости дрожать станут, прицел собьется. Очень большая скорость для такой жары.
Егоров тяжело посмотрел на Скобелева.
– Весь расчет в том, Александр Семёнович, что нам нужно не просто дойти, а свалиться французам на голову, ворваться вовнутрь крепости, пока они ворота запереть не успели. Если мы дадим вражескому гарнизону лишние сутки и до него весть долетит быстрее наших походных колонн… – Егоров на мгновение замолчал, вглядываясь в колеблющееся пламя факела. – Тогда нас встретят не растерянные сонные караулы, а заваленные хламом проезды и заряженные картечью пушки на бастионах. И каменные мешки улиц Турина станут для нас братской могилой. Будьте уверены, француз за сутки успеет не только батареи развернуть, но и ополчение на стены согнать. Ну и о подкреплении от Моро опять же не забывайте. Ему меньше суток нужно, чтобы подойти.
Алексей снова склонился над картой, пристально вглядываясь в пересечения дорог, обозначенные тонкими чернильными линиями. В неверном свете факелов было видно, как он медленно ведет огрубевшим пальцем от Алессандрии к Турину, а затем – от их нынешнего лагеря к той же цели. Егоров словно взвешивал на невидимых весах версты и часы, на ходу просчитывая маршрут и прикидывая скорость движения французских курьеров против шага своих батальонов.
– Да-а, плечо подвоза у Моро короткое, – негромко, почти про себя произнес Алексей, измеряя на глаз расстояние. – Глядите сами: от Алессандрии до Турина по прямой – всего ничего. Если мы застрянем у закрытых ворот хоть на полдня, Моро успеет перебросить пару полков конницы по внутренним путям. И тогда мы окажемся между молотом и наковальней: спереди – неприступные стены и пушки, сзади французские сабли.
Генерал резко выпрямился, и в его глазах отразились мечущиеся блики огня.
– Поэтому, господа, скорость – это сейчас наш единственный союзник. Штыки в руках дрожать не должны, на то мы и гвардия. Не доеди́м, не доспим, но у ворот должны быть раньше вестовых из штаба Моро и уж тем паче его войск.
Алексей обернулся к Рогозину, который всё это время внимательно следил за движениями генеральской руки:
– Александр Павлович, выдай каждой роте тот мешок, который мы загодя заготовили из особого закупного, пусть подкрепляются. Повозки с готовщиками отправляй из лагеря через час, пусть отъезжают на три десятка вёрст и там встают. Полк поднимаем в полночь, – он перевёл взгляд на Живана. – До полудня, пока большого зноя нет, нам нужно постараться пройти три