Звоните Манькову! - Денис Деев

Надо было думать, как жить дальше. И вопрос был не философский, а самый что ни на есть практический. У меня в кармане куртки лежало пять тысяч рублей, мама деньги так и не взяла. На первое время нам хватит. А что потом? Я — пятидесятилетний управленец и акула юриспруденции, запертый в теле двадцатилетнего студента. У меня нет ни связей, ни авторитета, ни стартового капитала. А на дворе февраль девяносто второго года. Время, когда законы пишутся на коленке, предприятия стоят, а люди с пистолетами решают больше, чем люди с дипломами.

Глобально продолжать учебу не имело никакого смысла. Опыта у меня хватит, чтобы самому преподавать на родном юрфаке, причем так, что профессура будет конспектировать. Диплом? Скоро эти «корочки» начнут продавать в каждом подземном переходе, и на первое время мне этой липы хватит за глаза.

Знания и хватка у меня есть, а вот чтобы их реализовать, нужны деньги. Сидя за обшарпанной партой, солидную сумму никак не заработаешь. Тратить еще два с половиной года на то, чтобы просто протирать штаны — непозволительная роскошь в моем положении. Четкие рельсы «институт — распределение — работа — семья — пенсия» сломались окончательно. И, по правде говоря, это было даже хорошо. Теперь передо мной лежала не унылая предсказуемая прямая, а сотни дорог. И только я выбирал, по какой из них идти.

Но с другой стороны — с чего начать? Знакомые матери — сплошь научные сотрудники и кабинетные интеллигенты. До них еще даже не начало доходить, в какой переплет залетела вся страна. Их мозги под новую реальность заточены не были, они всё еще ждали, что государство одумается. Из знакомых коммерсантов — только Игорек из железной будки. Трамплин из него, прямо скажем, так себе.

Так что, кроме института, идти мне пока было некуда. Нормального рынка труда не существовало и в помине. Интернета с сайтами вакансий, чтобы быстро трудоустроиться, тоже еще не изобрели. Поэтому я умылся, наскоро позавтракал, натянул на себя помятый вельветовый пиджак и вышел из дома.

Февральский мороз сразу прошелся по лицу иголочками. До юрфака я добирался на переполненном, дребезжащем желтом «Икарусе». Толкучка внутри стояла неимоверная. Меня намертво зажали между дородной теткой с необъятными клетчатыми сумками и хмурым мужиком в кроличьем треухе.

Сквозь покрытое причудливой изморозью окно я смотрел на проплывающие мимо улицы. Вдоль заледенелых тротуаров, прямо на расстеленных газетках народ продавал всё подряд: старые книги, вязаные носки, китайские пуховики, хрусталь, калоши и провода.

Я смотрел на эту стихийную барахолку и мысленно усмехался. Я-то знал, что из вот этих замерзших людей с «газеток» кое-кто выживет, обрастет жирком и через десяток лет откроет первые в городе супермаркеты. Веселое время. Время безграничных возможностей.

Я вышел на своей остановке и зашагал к институту. Три минуты — и я вхожу в альма-матер. Помню, когда я переступил этот порог впервые, мой восторг был на грани катарсиса. Казалось: вот оно! Я взрослый. Выучусь, стану крутым адвокатом и буду выступать на судах, как в кино.

— Олег! — окликнули меня. Я повернул голову. Сквозь толпу студентов ко мне пробирался Толик Звенигора.

— Привет, старик, — он по-хозяйски подхватил меня под локоть и потянул обратно к дверям. — До пары еще пять минут, пошли покурим.

— Ты же знаешь, я не курю, — ответил я, но на морозное крыльцо вслед за ним всё же вышел.

— Ты говно не куришь, а тут — вот! — Толик торжествующе достал из внутреннего кармана куртки-варенки красно-белую пачку «Мальборо». — Угощайся. Это тебе не «Прима».

— Нет, спасибо, — я мягко, но непреклонно отодвинул его руку. — Что то отрава, что это. Добровольное самоубийство.

Толик недоуменно покосился на меня. Раньше я тоже отказывался от курева, но как-то проще, без душных фраз.

— Ну и зря, — хмыкнул он. Достав дешевую китайскую подделку под зажигалку «Зиппо», он несколько секунд остервенело чиркал колесиком, пытаясь высечь искру, пока наконец не прикурил. Выдохнув сизое облако дыма, он блаженно прищурился: — Кайф! Может, хоть попробуешь?

Я молча покачал головой. В этот момент сзади на мое плечо легла тяжелая рука.

— Молодец, Олежа, не поддавайся.

Я обернулся. Еще один мой институтский приятель — Серега. В груди кольнуло легкое чувство вины. Жаль, что в прошлой жизни наши пути так быстро разошлись. Я даже не знал, куда он подался после института. Здоровенный, широкоплечий детина, типичный ботаник в очках с толстыми стеклами и в пальто, похожем на шинель. Но я-то знал, что за этой внешностью прячется очень живой, практичный ум и надежность, как у автомата Калашникова.

— Скоро занятия начнутся, — Серега поправил сползающие на нос очки. — Пойдемте.

— Да на кой хрен они вам сдались⁈ — Толик презрительно сплюнул на ступеньки. — Делюги надо делать, а не штаны на парах протирать!

Ирония заключалась в том, что Толик, сам того не понимая, сейчас слово в слово озвучил мои собственные мысли. Но это же был Толик… Тощий, нескладный проныра, который вечно был занят какими-то полумифическими схемами. Разброс его бизнес-планов поражал воображение: от откровенно смешных до криминальных, за которые в девяносто втором пробивали череп арматурой. При этом он обожал напускать на себя важность. Через слово у него проскакивало: «мы с братвой», «братва сказала», «серьезные люди в курсе».

— И что ты предлагаешь? — скептически спросил Серега.

— Братва груз ждет, — напустил тумана Толик, понизив голос. — Сигареты едут. Из Польши. Не такие крутые, конечно, — он помахал окурком «Мальборо», — но уйдут влёт. Цена приятная, возьмем оптом, накинем сверху. Только сбыт надо организовать.

— Ага, организовать, — фыркнул Серега. — Мы в прошлый раз, когда твоя «братва» памперсы везла, уже организовали. Я тогда все комки в округе пешком обошел, со всеми ларёчниками договорился. И толку?

— Слушай, ну форс-мажор вышел! — возмутился Толик. — Фуру на трассе из пулеметов расстреляли! Бывает такое, братва просто между собой не договорилась.

— Ага. Из фуфлометов ее расстреляли, — невозмутимо припечатал Серега.

— Ты чё, считаешь, что я пургу гоню⁈ — Толик мгновенно набычился и сделал шаг вперед.

— Всё, парни, брейк, — я шагнул между ними, гася конфликт в зародыше. — Пошли грызть гранит юриспруденции. Тем более, Толя, тебе с твоими бизнес-планами Уголовный кодекс нужно знать наизусть. Пригодится гораздо