Санитар (зима 1926) - Андрей Никонов

У Капы было ещё одно очень ценное для женщины качество — она быстро собиралась. Поэтому часы ещё не показали половины десятого, когда молодые люди вышли из флигеля, чтобы направиться к пересечению Новослободской улицы и Садового кольца, где делал остановку 12-й трамвай. В арке отирался беспризорник, он попытался выцыганить папиросу у Шульмана, настройщика роялей из подвала, но не получил ничего. При виде Травина мальчишка притворился, что чем-то занят, даже наклонился, словно завязывая шнурки на валенках, где их отродясь не было. Молодой человек попросил Капу чуть обождать, прислонил лыжи к стене, подошёл к беспризорнику почти вплотную.

Тот, поняв, что от него не отстанут, нагло осклабился.

— Дядь, дай закурить.

Сергей протянул мальчишке две папиросы и двугривенный, беспризорник спрятал курево за отворот рваной шапки, деньги исчезли в старых валенках.

— А ещё?

Сергей достал бумажный рубль, приподнял рубль на уровень своей макушки.

— Этого хватит? — он.

— Ага, — безпризорник попытался выхватить бумажку, но он даже с вытянутой вверх рукой и в прыжке до неё не доставал.

Травин пацана видел в первый раз, но было в его поведении что-то странное, и молодой человек действовал по наитию, на удачу.

— Дам три рубля, если скажешь, кто тебя подослал за мной подсмотреть. Соврёшь, ничего не получишь, у меня чуйка на врунов есть, папиросы и монетку можешь оставить. Скажешь правду, дам три рубля. Одна попытка, и прощаемся.

Глаза беспризорника предательски забегали.

— Фраер один, — сказал он, понизив голос, — вчерась захапал меня, когда я ему в карман полез, и велел за дылдой проследить, где живёт. Обещал червонец.

— Ну как знаешь, — Сергей отвернулся и направился к Масловой.

— Эй, погоди, правду расскажу, — раздался голос сзади.

— Ну?

— Только добавить бы надо.

— Не хочешь, не говори.

— А не обманешь?

Травин достал из портмоне ещё две бумажки.

— Не сдашь?

— Да на кой ты мне сдался.

— Африка меня послал, велел увериться, что ты тута живёшь.

— Федька?

— Ну.

— Ему зачем?

— Не знаю, сказано было сделать, сделал, — насупился мальчишка.

— Скажешь ему, — Сергей развернул бумажки веером, — что живу тут во флигеле на втором этаже, и сам не проболтайся, что Африку заложил.

— Не дурнее некоторых, — беспризорник выхватил деньги, и кинулся бежать.

Маслова недовольно кривила губы, пока ждала, но ничего не сказала. Подхватила Сергея под свободную руку, и потащила к остановке трамвая.

12-й пришёл почти полный, но здесь, у Савёловского вокзала, многие выходили, и молодые люди с лыжами оказались в полупустом вагоне. Впрочем, везение длилось недолго, уже на Бутырской улице к ним присоединились такие же любители активного отдыха, в парк ехали семьями, детишек было едва ли не больше, чем взрослых, от гогота и громких разговоров закладывало уши, и Маслова облегчённо вздохнула, когда они оказались на улице.

Облагороженный лес, который когда-то принадлежал деду Петра Первого, с прудом, дорожками и гротом, построенным в начале XIX века по проекту шотландского архитектора Адама Абамовича Менеласа, заканчивался возле пчельника, и дальше шла снежная целина Лесной опытной дачи, которую по просекам укатывали лыжники. Утоптанные полянки обживались компаниями, которым мороз не мешал веселиться — слышался звук топоров, кое-где разводили костры, на досках, разложенных на брёвнах, расставляли снедь, конные милиционеры следили за порядком. А Маслова вела за собой Сергея ещё дальше, к Ипатовке. Она бежала красиво, на чуть согнутых ногах, наклонив корпус вперёд и отталкиваясь бамбуковыми палками от неподвижной лыжи — всё это Капа показала Травину, когда пыталась научить его ходить по снегу правильно. Он и неправильно мог ехать быстрее неё, но специально приотстал.

Навстречу им двигалась колонна из дюжины лыжников с эмблемами общества «Динамо», в сопровождении тренера, при виде динамовцев Маслова ещё сильнее вытянулась, и теперь её движения были нарочито правильными. Она больше следила за тем, как она едет, чем за лыжнёй, и когда из-за кустов выскочила какая-то шавка, не удержалась и упала. Динамовцы подъехали одновременно с Сергеем, сгрудились вокруг девушки.

— Капа, ты как? — один из них, невысокий, с русыми волосами, помог девушке встать, но та вскрикнула от боли, и уселась обратно на снег. — Товарищ, вы с ней? Виктор Николаевич, ей в медпункт нужно.

— Донесу, — Травин стащил с ноги Капы ботинок, ощупал щиколотку, на его взгляд, ничего особенного не случилось, и девушка как-то уж слишком громко стонала от боли, — вроде не перелом. Тут дорога какая близко?

— Так не пойдёт, — тренер, мужчина средних лет в вязаной шапке, — мы вас до нашего лагеря доставим, тут недалеко, там у нас доктор есть, посмотрит её. Так, ребята, отрабатываем транспортировку раненого товарища к лагерю, Петя, ты за старшего.

И достал секундомер.

Лыжники тут же размотали кусок ткани с верёвками, которая превратилась в волокуши, уложили туда Маслову, и в сопровождении Травина, меняясь, в два счёта доволокли девушку до ряда палаток. Только доктора там не оказалось, он куда-то уехал по делам, и должен был вернуться не раньше, чем через два-три часа.

— Мне бы до остановки дойти, я её в больницу Склифосовского отвезу, — сказал Сергей тренеру.

— Работаете там?

— Водителем скорой.

— Профессия хорошая, — тренер кивнул, — я посмотрел, как вы бежали, техника, конечно, ни к чёрту, но физические данные у вас, Сергей, отличные. Если надумаете лыжами заняться, приходите, общество «Динамо», я Денисов Виктор Николаевич, спросите, чемпиона из вас сделаю. Видите, натоптано, по этой тропинке идите, за деревьями станция Зыково будет, а от неё рукой подать до конечной пятого автобуса. Он как раз до Каретного ряда идёт, рядом с Сухаревской плоащадью. Найдёте сами, или послать кого проводить?

Травин заверил, что справится сам, он пообещал подумать насчёт секции, оставил лыжникам снаряжение, на руках донёс Маслову до остановки автобуса номер 5, а там уже вместо автобуса поймал извозчика. И через двадцать минут заносил Капу в отделение травмы. Девушка стойко переносила боль, только ойкала, когда задевала ногой за что-нибудь, и под конец даже задремала, уткнувшись макушкой в щёку молодого человека.

— Вечно вы, молодёжь, куда-то бежите, торопитесь.

Старенький доктор Марецкий, мастер по всяким травмам, рентген делать отказался, мол, незачем на такие простые случаи пластины тратить, дёрнул стопу, отчего Капа взвыла, нажал пальцем в нескольких местах, интересуясь, болит или нет, сделал укол, и туго забинтовал.

— Вот и всё, обычное растяжение, ничего экстраординарного не наблюдается. Нет, милейший Сергей Олегович, никаких денег я с вас не возьму, в одной санитарной карете катаемся, не