Сергей Шхиян - Заговор

Весь день у нас прошел в праздности. Обедали мы в трактире, где оказался вполне приличный стол. Хозяин относился к нашей компании как к родне, и сам потчевал лучшими блюдами. К вечеру я так устал от безделья, что время, когда нужно было начинать собираться в поход, встретил почти с энтузиазмом.

Ехать я решил вдвоем с Ваней, для того, чтобы он ждал меня поблизости с лошадью. Самым сложным для меня на этом этапе операции было найти подходящее место для переодевания. Путешествовать по городу в спецкостюме было просто нереально, меня бы по пути изловили и сожгли на костре как колдуна. Я рассчитывал менять одежду на месте, что имело свои сложности. Я долго думал, как это сделать без свидетелей, чтобы не снизить воздействие от образа. Я даже хотел пробраться в подворье через тайный лаз, найти укромное местечко, там переоблачиться и уже в образе предстать перед зрителями. Однако, памятуя, какого страха нагнал мой плащ на рынду, от этой идеи отказался. Решил переодеться легально, даже за счет снижения эффекта.

Акция началась ближе к вечеру, с расчетом прибыть на место, когда начнет темнеть. От нашего нового жилья езды в Замоскворечье было не более получаса. Мы с Ваней подъехали к монументальным воротам, я забрал сверток с реквизитом и объяснил рынде, где ему следует меня ждать.

Дальше артисту предстояло выступать соло. Я троекратно ударил в гулкие ворота за отсутствием посоха волхва сапогом. Они тотчас приотворились, привратник, узнав недавнего благодетеля и собутыльника, широко растворил створку, пропуская меня внутрь.

Я сначала подумал, что это акт дружеской благодарности, но скоро понял, что здесь ждут именно меня, причем нетерпеливо.

Невдалеке от ворот кучкой стояло несколько человек и, как только увидели меня, заспешили навстречу. Это оказалось приятной неожиданностью. Мне осталось только встать в позу статуи и ждать торжественной встречи.

— А мы тебя, батюшка, уже заждались, не чаяли, что придешь! — радостно объявила какая-то незнакомая женщина.

Я попытался вспомнить, видел ли ее раньше, но она была из категории людей, которых запомнить в лицо просто невозможно.

— Как же я мог не придти, если обещал! — ответил я по возможности низким «мистическим» голосом. Потом добавил таинственно и многозначительно:

— Солнце еще не село!

Этот неоспоримый факт произвел на зрителей сильное впечатление. Все разом повернулись на запад и удостоверились, что это астрономическое явление еще не произошло.

— Мы ничего, ладно, — виновато сказала та же женщина, — а вот хозяйка волнуется!

К чему она это сказала, я не понял и собрался изречь что-нибудь многозначительное, но с ходуне придумал, каким афоризмом порадовать присутствующих, и просто их перекрестил.

— Пойдем, батюшка, уж все заждались, — вступила в разговор еще одна встречающая.

— Пойдемте, — согласился я.

Попросить указать место, где можно переодеться, я не успел, встречающие заспешили к одному из теремов, пришлось идти вместе со всеми. Не успели мы подойти к крыльцу, как на него из внутренних покоев вышло еще несколько человек встречающих, среди которых я узнал управляющего и хозяйку.

Такой непонятный ажиотаж меня насторожил. Обещание погадать еще не повод устраивать волхву такую торжественную встречу.

Я поднялся на крыльцо и отвесил хозяйке низкий поклон. Она ответила полупоклоном. Сегодня крестная Прасковьи выглядела значительно интересней, чем во время нашей первой встречи. Тогда она была скромно, если не сказать бедно, одета, недавно со сна, не прибрана. Теперь была во всеоружии роскошного убранства и блистала женской привлекательностью.

— А мы тебя, батюшка, уже заждались, не чаяли, что придешь, — как и остальные, сказала она.

То, что все здесь меня называют «батюшкой», было не совсем понятно. Так обращались, как правило, к священникам. Однако поправлять я никого не стал, пусть зовут, как хотят.

— Пришел, как обещал, — ответил я, — к вечеру.

— Проходи, уже все готово, — пригласила хозяйка, уступая мне честь первому переступить порог.

Я кивнул, и мы вошли в терем. То, как меня встретили и, главное, к этому подготовились, мне не понравилось. Я интуитивно почувствовал, что кто-то пытается перехватить инициативу и заставить меня подчиниться своим правилам. Сеанс «черной и белой магии» я собирался провести по своему сценарию, а не пользоваться чужими наработками.

В сенях стояли несколько человек, скорее всего, слуги, и с интересом, меня рассматривали. В горнице, большой комнате с несколькими стрельчатыми окнами, народа оказалось еще больше. Посередине пустого помещения располагался большой стол с единственным стулом в его торце. Остальную мебель, как было принято в это время, составляли встроенные лавки вдоль стен.

Пока я осматривался, сюда же явились все те, кто встречал меня на крыльце, ждал во дворе и сенях. Комната тотчас заполнилась переговаривающимися, нетерпеливыми людьми. Хозяйка сразу же прошла во главу стола и села на стул. Сразу же стало тихо, гости или зрители, не знаю даже, как их правильнее назвать отступили к стенам. Было понятно, что от меня ждут каких-то действий. Камерного общения с глазу на глаз с хозяйкой не получилось.

Нужно было на ходу придумать, чем занять аудиторию, в противном случае меня ждал полный провал. Тот, кто подготовил и организовал эту встречу, рассчитал все правильно, «гадальщик» без подготовки будет вынужден устроить публичный сеанс, провалится и будет с позором изгнан.

Пауза затягивалась. Я один молча стоял посередине горницы, а на меня внимательно смотрело полсотни глаз. Хозяйка уже начинала проявлять признаки нетерпения, зевнула и обернулась к какой-то женщине, услужливо застывшей за ее плечом.

Сверток с одеждой мне мешал. Я, чтобы освободить руки, хотел положить его на стол и вспомнил о том, что в нем лежит. Избавляться от реквизита я раздумал, взял его под мышку и направился е хозяйке. Она прервала разговор со стоящей за спиной женщиной и повернулась ко мне.

— Где моя комната? Мне нужно подготовиться — громко, чтобы все слышали, попросил я.

Ни о какой комнате мы с ней в прошлый раз не говорили, видимо, поэтому она и растерялась, ответила не сразу, с заминкой.

— Марья, — негромко обратилась «крестная» к одной из своих спутниц, — проводи этого человека наверх, пусть он там и готовится.

Эпитет «этот человек» мне не понравился, как и небрежное, «пусть он там и готовится», это уже было явным признаком того, что меня воспринимают, как заезжего шарлатана, а не осчастливившего их своим явлением оракула.

Девушка, откликнувшаяся на имя Марья, поклонилась госпоже и позвала меня следовать за собой. Однако я продолжал неподвижно стоять на месте. Кто-то сказал, что великим артиста делает умение держать паузу. Не знаю, на сколько это верно, никогда не был актером и не имел возможности проверить тезис на практике, но паузы мне держать приходилось. Однако в паузе, как и во всем прочем, главное — не переборщить.