Владислав Савин - Белая субмарина
На нашем фронте как раз затишье. Бои идут лишь на плацдармах за Днепром, и на самом большом, у Запорожья и Днепропетровска, и на нескольких малых, оказывается успели наши еще кое-где зацепиться за тот берег. Еще, как в той, прежней истории, вовсю кипит воздушная битва, только не на Кубани, а над Керченским проливом, и судя по тону сообщений, наши берут верх.
А вот в Европе уже месяц делается черт-те что. Аналогов той истории не было. Для начала, немцы (бывшая армия Роммеля, кто там сейчас вместо него, не знаю), крепко держится в Тунисе до сих пор. Им сумели, под защитой франко-немецкого флота, пропихнуть еще пару конвоев, англичане их пощипали, но основная масса грузов дошла. Наступать фрицы не пробуют, но все атаки союзников через горные проходы отбивают, и с большими для американцев потерями.
Затем союзники бомбили Брест (не тот, который крепость, а французский военный порт с верфью), где застрял на стапеле недостроенный суперлинкор "Клемансо", мощный корабль, равноценный американской "Норт Каролайн", вот только заложен был слишком поздно, в тридцать девятом. Саныч нашел в своих данных, что и в нашей истории немцы пытались что-то с ним сделать, и даже спустили на воду в сорок третьем. На мой взгляд, дело было безнадежным, чтобы достроить такой корабль, укомплектовать его экипажем и завершить его курс БП требовались минимум года два. Но англичане с некоторых пор стали недопустимо нервными - и узнав от разведки про немецкую суету на верфи, не медлили поступить точно так же как Нельсон с Копенгагеном. Они бомбили Брест и раньше, но вот так массированно, никогда. Кроме корабля и верфи, сильно досталось и городу, погибло несколько тысяч гражданских.
Петен в ответ разразился гневной речью. Ну прямо как товарищ Сталин - соотечественники, французы, дети мои (вот только не "братья и сестры"). Заявил что "проклятому Альбиону" независимо от войны с немецким фашизмом, совершенно не нужна сильная и независимая Франция (что на мой взгляд, абсолютно верно). А потому англичане всегда вредили, вредят, и будут вредить французскому народу (ага, и тут везде "англичанка гадит"!). И не успокоятся, пока не опустят бедную Францию на уровень какого-нибудь Сенегала. Припомнил в подтверждение все накопившиеся счета к Англии за последнюю тысячу лет, и Азенкур, и сожжение Жанны дАрк, и Ла-Рошель, и Трафальгар, и Ватерлоо, и конечно же, "Катапульту" в Оране. Я этой речи, конечно, не слышал, но когда прочел, уже по возвращении (Кириллов дал, в рамках наших "исторических консультаций") - да, впечатление сильное. Представляю, что чувствовали французы, слушая вживую!
После войны традицией нашей (и западной тоже) истории стала легенда, что Виши было абсолютно незаконным сборищем каких-то предателей, капитулировавших перед Гитлером (ну а де Голль конечно же, герой и патриот). Но если следовать исторической правде, в Виши переехало из Парижа Национальное Собрание (французский парламент), самая что ни на есть законная власть! Ну а Петен был на тот момент не самочинно вылезшим диктатором, а премьер-министром (чрезвычайные полномочия, фактически равные фюреру или нашему Вождю, он получил из рук того же парламента по его доброй воле). Еще добавлю, что в своем государстве (в нашей истории отнюдь не прекратившем существование после ноября сорок второго) он пользовался абсолютным авторитетом, его называли просто Маршал или Старик.
Я встречал в какой-то книжке, сказанной про него "французский Жуков". Что на мой взгляд, перебор - или заставляет гордиться за нашу страну. Жуков все же был Полководцем, выигравшим не одно сражение. Петен был может и неплохим генералом - но вот не было у французов в Первую Мировую аналогов Сталинграда, Курска, Берлина.
Но все же, повторяю, именно он, с правовой точки зрения, был абсолютно законным правителем Франции. Капитуляция - так не в Вожде дело. Французы сломались психологически, потеряв в той, прошлой войне треть мужчин "цветущего" возраста, еще до начала войны в речах их политиков неоднократно звучало, лучше уж поражение и рабство, чем такая победа! (снова, ей-богу, гордишься за наш народ - у нас даже в известные времена заявить такое решались только совсем одиозные фигуры вроде Новодворской, но никак не политики с трибуны!). Так что, стань в сороковом президентом хоть де Голль, это не изменило бы абсолютно ничего.
Я говорю об этом так подробно, чтобы вы поняли, насколько серьезным было тогда отношение французов к тому, что скажет Наш Старик. Что отлично понимали и англичане, установив на подконтрольным им территориях французской Африки (напомню, Алжир тогда считался не колонией, а департаментом Франции, таким же как Нормандия или Гасконь), оккупационный режим. Вряд ли стоило ожидать от алжирских французов героизма белорусских партизан - но вот смутные сообщение об "актах саботажа" уже были. Что отвлекло у союзников часть их войск (самое важное последствие!) и серьезно ослабило их натиск на тунисскую группировку.
Еще Петен объявил "предателями нации" всех французов, кто не вместе с Францией в этот трудный час. Реакция де Голля пока неизвестна, а вот группа летчиков "Нормандии" опубликовала в "Правде" коллективный ответ. Что мы солдаты а не политики, и знаем лишь одно - Гитлер есть абсолютное зло, и главный враг Франции и французов. И свой долг перед Родиной понимаем как необходимость сражаться с немецким фашизмом до полной Победы. Тогда и будем думать о собственной судьбе - но если путь домой будет закрыт, то СССР заявил, что благосклонно отнесется к нашей просьбе о предоставлении советского гражданства. Это, надо полагать, сам товарищ Сталин, кто еще может такое решить и пообещать? А что, полсотни боевых пилотов, с опытом, ценное приобретение, особенно в свете возможных будущих разборок с теми же англо-американцами, и чем мы хуже Петра Первого в привлечении иностранных спецов?
Теперь не видать мне Парижа, вот мечтал я когда-нибудь попасть в этот город, чтобы просто посмотреть, какой он. Сам не знаю, отчего, вроде нет у меня французов в предках? Уже не получится даже теоретически, поскольку Парижа больше нет. 1 апреля (вот ведь насмешили!) сначала ночью, а затем днем, тремя волнами, англо-американские бомбардировщики сделали из Парижа не Хиросиму, но Дрезден сорок пятого (точная цифра самолетов неизвестна, называют и шестьсот, и целых полторы тысячи), высыпав несколько килотонн фугасных бомб и напалма. Но если англосаксы надеялись взять кого-то на испуг, то получили как раз обратное.