Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров

— Но времени может не быть, — вырвалось у меня.

— Почему?

Опять этот проклятый вопрос.

Мать закрыла чемодан, вздохнула.

— Хватит на сегодня, дорогие мои, хватит ссориться. Ты устал, Серёжа устал, все устали. Завтра поговорим.

— А зачем же вещи тогда собирали? — Я покосился на чемодан.

— Потому что утром ещё думали, что Лиза поедет.

— И что же случилось? Отчего передумали?

— А потом твоя сестра спряталась, — невесело улыбнулась мама.

— Где же? — не удержался я. — Где тут спрятаться можно?

— На чердаке, Саша. Мы уже обыскались.

— Ма-ам! — немедленно донеслось возмущённое из соседней комнаты.

Отец отвернулся к окну, но я успел заметить его улыбку; мне же было совсем не до смеха.

Нам удалось получить приемлемый гидролизат, собрать команду, испытать переделанный автоклав, убедить Шаркова — а вот младшую сестру из Ленинграда отправить пока не получалось.

И да, если их будут вывозить на юг и юго-восток от города, но в пределах области — туда придут немцы.

Я лёг поздно и долго не мог уснуть.

А утром времени на Лизу уже не осталось.

С этого момента я перестал различать дни.

Мы искали трубы, таскали баки, снимали со списанного оборудования манометры, свинчивали вентили, забирали электродвигатели, разыскивали электрика и пытались соединить в одну работающую систему аппараты, никогда для совместной работы не предназначавшиеся.

И всё-таки установку мы собрали. Именно такую, как и надо — простую, даже примитивную, из подручных материалов, где всё можно было заменить на ещё боле простое.

Однако с других фронтов приходили совсем другие вести.

Первым появился Лавров — пришёл уже вечером, безошибочно угадав, что мы с Ленкой будем сидеть на работе допоздна. Был Николай мрачен и зол.

— В общем, так, — проговорил он сердито. — Пообщался я с начальством. И… — он скривился, — и ничего.

— Совсем ничего, Николай?

— Совсем ничего. Ты понимаешь, Саша, у них план, оборонное задание. Спирт нужен…

— Я понимаю.

— Нет, ты не понимаешь, — с досадой бросил он. — Я им всё рассказал — и про дрожжи, и про опыты твои, про установки, что всюду должны работать. Объяснил, что нам сейчас надо хотя бы попробовать, посмотреть, какое оборудование можно использовать… И знаешь, что мне ответили? «Гоните спирт и не рассуждайте».

— Так и сказали? — поморщился я.

— Почти, — он сунул руки в карманы, ссутулился. — Говорят, завод план не выполняет, людей не хватает, сырьё неизвестно, когда будет; какое новое производство? Какие опыты? Кто разрешил? Где задание Главка? Где утверждённый план работ?

— Понятно.

— Тебе понятно, а мне что делать?

— Николай, начальство так и будет давить, план требовать. Тут только одно остаётся — партизанскими тропами —

— Какими-какими тропами?

— Партизанскими. Начальство не враг, оно просто не понимает. Ищи списанное оборудование, то, что не используется, собирай энтузиастов. Мы вот статью в газету написали, надеемся, поможет.

Лавров оживился.

— Это вы молодцы! Точно, может помочь… Ну, буду тогда всякий лом собирать, глядишь, чего и выгорит!..

— Тяжело ему будет, — сказала Ленка, глядя в спину удалявшемуся быстрой походкой Николаю.

— Почему?

— Один он там.

— Мы тоже с тобой вдвоём тут.

— Не совсем, — вздохнула она. — У нас Василий Иванович есть.

И это было совершенно верно.

Потом пропал Сергей Егоров со «Степана Разина». Но тут всё оказалось очень просто — как выяснила Лена, его просто призвали.

С Валей Гороховой дело обстояло иначе — Валя сражалась, как тигрица. Нет, скорее даже как огнедышащий дракон; я вообще не представлял, что в маленькой, круглолицей девушке с двумя светлыми косами может помещаться столько яростной энергии.

Сперва она сообщила, что поговорила с начальником цеха и прорвалась к главному технологу. Потом — что «зажала в углу» главного инженера и «он так испугался, бедолага, что согласился мне подвал отдать!»

— А чего же он испугался?

— А у него жена там работает, — хихикнула Валя. — Ревни-и-и-вая!..

Сейчас она пробивала самого директора.

— Вот жеж бюрократы! — ругалась она, сидя вечером в нашем импровизированном «штабе» — кабинетике комитета комсомола. — Третий день думают!.. «У фабрики свои задания», дескать!.. Ну ничего, я их всё равно достану. Ночевать в приёмной буду, если нужно!..

— Так что подвал выделили, это уже хорошо, — сказал я. — Котлы же у вас тоже есть?

— Есть, но их-то и не дают!.. А кто не даёт — непонятно!.. Причём открыто никто не отказывает, хотя лучше б сразу «нет» сказали! — возмущалась Валя. — Я бы тогда знала, с кем ругаться. А они все заладили, как попки: «Да, товарищ Горохова, очень интересно. Да, товарищ Горохова, своевременно. Да, товарищ Горохова, надо подумать». И всё! Но я их пробью, Лена, Саша — вот увидите!

…И она убежала, смешная, маленькая, круглолицая — но непреклонная и неподдающаяся.

И только у Петра Шорникова всё получалось — о чём я узнал от Лены.

Она появилась в лаборатории, когда мы со Ступиным пытались понять, почему отказал ещё вчера работавший насос.

— Саш, а Саш… Тут… — она замялась. — Пётр строит установку.

— Ну, так он и должен её строить, — я вылез из-под трубы. — Мы ж с ним об этом и договаривались. Всё верно.

— Он в Лесотехничке её строит, — возвестила Ленка тоном героини в «Антигоне» или «Ифигении в Тавриде».

— Ну и что? Что тебя смущает?

— Он… он только мне рассказал, — она потупилась. — Не тебе, не Вале, только мне.

Ступин выразительно кашлянул.

— У них уже и автоклавы работают, и баки все стоят новые, и какой-то аппарат для выращивания…

— Ферментёр?

— Наверное.

— Так проблема-то в чём?

— Ты что, не понимаешь? — Ленка аж ногой топнула. — Пётр, он всё себе забирает! Наши идеи!.. Помнишь, как Василий Иванович сказал — «одеяло на себя тянет»? Я вот сперва не понимала, а сейчас как поняла!..

— Лен, да не наша это идея!.. Гидролиз древесины и получение сахаров давным-давно известны, и…

— Чепуха! — горячо выпалила она. — Так, как ты придумал всё это использовать — никто не додумался!..

— Неважно, кто додумался. Важно, чтобы дрожжи были.

— Тогда ты должен знать ещё кое-что,