Музыкант - Игорь Валериев
На той стороне дороги были припаркованы двое «Жигулей», как раз в районе магазина, а на этой стороне в пяти метрах от меня стоял милицейский «РАФ». Точно такой, в котором меня доставили в отделение милиции от книжной толкучки у монастыря. Жалко номера не запомнил. Милицейский «Рафик» — это конечно подозрительно. Но возможно опергруппа приехала по вызову на какое-то преступление в доме, напротив которого стоит машина. А вот двое «Жигулей» напротив магазина «Книга» — это ещё один звоночек о том, что готовится милицейская операция.
Нет сейчас столько машин в городе, чтобы два ВАЗ — 2103 желтого цвета припарковались на улице в одном месте. Тут, дай бог, чтобы за весь день с десяток «жигулей» по Бекетовке проехало. Трамваи, автобусы, грузовые машины — этих относительно много для практически пустой дороги. Легковые очень редко и больше «Волги», «Москвичи». «Жигулей» мало. Не так и давно их стали выпускать.
А ещё мне вспомнился наш водитель Костя Теплов, который как раз и отвечал за нашу ОБЭПовскую оперативную машину — ВАЗ — 2103 желтого цвета. И в районе оперативной машиной ОБЭП* были «Жигули» жёлтого цвета, как и во многих других отделах Нижегородской милиции. А в уголовном розыске и ОБНОН** «Жигули» оперов почему-то были белого цвета. Правда, это уже в конце девяностых.
* Отдел борьбы с экономическими преступлениями.
** Отдел борьбы с незаконным оборотом наркотиков.
Не сбавляя шага, дошел до очереди в приемный пункт, и по пути у входа в магазин мне попался комсомолец-студент, который мне отвесил во время облавы у монастыря леща и заталкивал в «Рафик», а рядом с ним стоял стажёр Левский. Теперь я уже был твёрдо уверен, что ОБХСС проводит какое-то оперативное мероприятие, связанное с магазином «Книги». Только не понятно, что делают сотрудники из Нижегородского отдела милиции в Советском районе. Как-то не принято было в моё время работать на чужой земле. Может быть, сейчас другие порядки.
Подойдя к очереди, поинтересовался, за кем буду и занял последнее или крайнее место среди любителей «макулатурных» книг. Очередь изгибалась дугой, и я внимательно осмотрел тех, чьи лица мог увидеть. Никого знакомых не было, даже Пузыря в этот раз не увидел.
Сомодов, взвесив у какого-то деда приличную кучу макулатуры в виде газет и журналов, которую тот привёз на самодельной тележке, вручил тому абонемент, марки и немого мелочи, после чего сделал запись в тетради. Сняв с весов макулатуру, Сергеевич отнёс её к входу в подвал и махнул рукой следующему в очереди, чтобы тот выкладывал на весы свою макулатуру.
Также заметил в стороне небольшую кучу связанного картона. В этом месяце картон официально не принимается. Это мне было известно после нашей эпопеи с картоном из оврага. Вот, видимо, и сегодня, кто-то уже принёс для сдачи картонные коробки и поленился их унести обратно, узнав, что картон не принимают.
Тут за мной занял очередь мужчина, ровесник моего отца, держа в руке перевязанную стопку газет.
— Я отойду, буквально на пять минут. Присмотрите, пожалуйста, за моей макулатурой, — попросил я его, положив свою пачку на землю.
Тот посмотрел на меня, как на пустое место, но потом утверждающе кивнул, что-то пробурчав под нос.
— Спасибо большое, — вежливо произнёс я и, не спеша, пошёл к подвалу. Проходя мимо Сомодова, который приветливо поздоровался со мной, подошёл к нему и произнёс:
— Владимир Сергеевич, отойдёмте чуть в сторону.
Тот удивленно посмотрел на меня, но, ничего не говоря, отошел вместе со мной на несколько шагов в сторону, чтобы нас никто не услышал.
— Владимир Сергеевич, я у входа в магазин видел оперов ОБХСС. Милицейский «Рафик» стоит метрах в ста в сторону Стройплощадки, а напротив магазина пара «Жигулей» приткнулась, и там люди сидят, как и в «Рафике». Все по гражданке, — почти шёпотом обрисовал Сомодову обстановку.
Лицо бывшего хоккеиста затвердело.
— Спасибо, Миха. Дойди до Николаича, ему всё расскажи. Хорошо⁈
— Понял. Я быстренько.
Спустившись в подвал, всё рассказал Кошелеву. Тот на несколько секунд задумался.
— Миша, тебя можно попросить об одной услуге? — задал Кошелев вопрос, с каким-то сомнением глядя на меня.
— Конечно, Андрей Николаевич.
— Миша, возьми к себе лишние абонементы с марками и деньги. Не просто так менты магазин обложили. Будут брать на горячем нас или директрису с продавцами. Сумма не очень большая, но на статью хватит. Не хотелось тебя втягивать, но боюсь, не успеем с Сергеичем сами убрать отсюда лишнее. Возьмешь?
— Давайте, Андрей Николаевич. У меня и сумка с собой.
Кошелев быстро открыл сейф. Свернув из газеты кулёк, пересыпал туда из литровой банки мелочь, плотно запаковав его. Потом разложил на столе газету и положил на неё приличную стопку абонементов, которая в сейфе также лежала отдельно. Сверху на стопку легли блоки марок, а потом бумажные деньги, в основном пятерки, трояки и рубли. Из своих карманов Кошелев достал все бумажные деньги, и их также положил сверху, после чего свернул газету. Получившиеся два кулька Николаевич положил мне в сумку, прикрыв сверху методичками, и буквально вытолкнул из подвала, сказав, чтобы приезжал сюда не раньше, чем через неделю. Дольше ревизия вряд ли пройдёт.
Я быстренько вернулся в очередь, чувствуя, как сумка оттягивает руку. Сразу уходить было бы подозрительно, поэтому прикинул, что более правдоподобно будет сдать макулатуру и только после этого валить отсюда подальше. Попасться с чужими деньгами, как-то не хотелось, причем с такими.
«Как там Кошелев сказал, сумма не очень большая. Не хрена себе, не очень большая. Ещё столько же и можно спекуляцию в крупном размере пришить, а это уже от трёх до семи», — несколько раздраженно подумал я про себя.
Комментарии к уголовному кодексу по интересующим меня статьям я внимательно изучил, когда недавно ездил к мамуле в библиотеку. Спекуляция в крупном размере подразумевала доход свыше двух тысяч рублей. По моим прикидкам только в банке мелочью было рублей двести. Меди в ней вообще не было, в основном двадцатикопеечные монеты. А я помнил, что в литровую банку входило тысяча монет по два рубля в моем прошлом-будущем. При этом два рубля РФ по размеру чуть больше двадцати копеек СССР.
Бумажными деньгами навскидку все триста — четыреста рублей наберется. То есть, у меня в сумке минимум рублей пятьсот наличкой. Плюс