Антон Вольф - Июнь 1941-го. Война на западном направлении.Книга первая. Май

   Общие поставки в текущем году исчисляются:

   Зерно 632 000 тонн

   Нефть 232 000 тонн

   Хлопок 23 500 тонн

   Марганцевая руда 50 000 тонн

   Фосфаты 67 000 тонн

   Платина 900 кг

   Большие затруднения созданы бесконечными слухами о неизбежном германо-русском столкновении. За стойкость этих слухов в большой степени ответственны официальные источники. Эти слухи причиняют серьезное беспокойство германской индустрии, которая пытается отказаться от заключенных с Россией сделок и в некоторых случаях уже отказывается посылать в Москву персонал, необходимый для выполнения контрактов. У меня создается впечатление, что мы могли бы предъявить Москве экономические требования, даже выходящие за рамки договора от 10 января 1941 г., требования, могущие обеспечить германские потребности в продуктах и сырье в пределах больших, чем обусловлено договором. В данное время объем сырья, обусловленный договором, доставляется русскими пунктуально, несмотря на то, что это стоит им больших усилий; договоры, особенно в отношении зерна, выполняются замечательно, так что общее количество зерна, поставляемого по договору от 10 апреля этого года, вместе с поставками по бельгийскому и норвежскому соглашениям, дойдет к 1 августа 1942 г. до более чем трех миллионов тонн. 6. На конец мая -- начало июня торговое соглашение от 10 января 1941 г. предусматривает проведение в Москве новых переговоров о балансировании поставок. Подобные переговоры, однако, будут иметь смысл только для предъявления новых германских требований. В противном случае я намерен тянуть с датой переговоров.

   Экономический советник Шнурре

   Государственная граница СССР на участке 86-го погранотряда.

   12 км северо-восточнее посёлка Ломжа.

   06.02

   - Что-то задерживаются они , - взволнованным шёпотом произнёс пограничник,- Сейчас минут через сорок туман уйдёт и вся местность как на ладони будет.

   - Тише, похоже идут,- сказал Прокопюк .

   Из болотного морока вынырнули фигуры людей. Одного они несли на руках. Прокопюк пересчитал. К советскому берегу приближалось пятеро. Майор молча извлёк из кобуры пистолет. Тоже самое сделал пограничник.

   Через несколько минут люди вышли из болота и побросав слеги повалились на траву хватая ртами воздух. Прокопюк узнав четвёрку диверсантов вложил пистолет обратно в кобуру.

   - Все целы? - вполголоса спросил он подходя к группе.

   - Все, товарищ майор.

   - Давай хлопцы быстренько, вот-вот туман уйдёт. Тут подвода в сотне метров за кустами. А почему пятеро?

   Только сейчас Прокопюк заметил , что руки пятого связаны за спиной , а во рту торчит кляп.

   - Немец это, очень важный немец, товарищ майор . Выхода другого не было, - ответил командир группы снимая с себя "мокроступы". - Сидели мы возле рокады , наблюдали за движением. Стемнело, мы уже собрались было уходить. Глядим, останавливается легковая машина с охраной, оттуда выскакивает этот немец и винтами к нашему кусту. Сел прямо передо мной и как начал дристать. Смотрим, а у него с собой портфель на стальном браслете. Ну, понятное дело сообразили, что не простую бумагу для подтирки он там носит, раз даже по нужде с портфелем попёрся. Ну мы его аккуратно и ... того. В документы как глянули... Там такое , товарищ майор. Бумаги можно сказать со стола самого Гитлера.

   - Так, понятно. Немец-то ваш , хоть живой ещё? - Прокопюк потрогал лежащее тело мыском сапога.

   - Живой, что ему, заразе, сделается. Он, мало того, что дристун, так ещё и пьяный в стельку оказался. Ну и как только он прочухается немного, ребята ему вольют в горло из фляжки, и он снова баиньки.

   - Ладно, быстренько к подводе, потом поговорим.

   Берлин,

   Управление Абвер/Аусланд ОКБ

   Дом на набережной Тирпица.

   Кабинет начальника Абвера адмирала Канариса.

   08.55

   - Давайте ещё разок пройдёмся по деталям операции, - произнёс Канарис.

   Полковник Ганс Пикенброк с готовностью открыл принесённую папку.

   - Для создания запасного канала связи перебрасывается радист. Сначало о нашем человеке. Это русской - бывший офицер царской армии. Зовут Александр Стахов. Возраст 42 года. Свободно владеет немецким и французким языками. Убеждённый противник коммунизма. Воевал в составе армии Врангеля в Крыму. Бежал из Крыма в Румынию, затем переехал в Болгарию. С нашей службой сотрудничает четыре года. Исполнителен. Честолюбив. Особых нареканий нет. Закончил курсы радистов при Берлинском Центре Абвера в 1938 году. Первый раз использовался нами во Франции для зондирования настроений французской армии через круги белой эмиграции. Замечаний по французской работе нет.

   Теперь о легенде: Соловьёв Кузьма Фомич, из ремесленников.

   Пикенброк положил на стол несколько фотографий радиста.

   - Владелец частной артели по ремонту патефонов и велосипедов "Стахановец". Проживает один в пригороде Москвы. Воспитывался в детдоме. Из родственников, до недавнего времени, был только брат. Страдает нервным заболеванием - эпилепсией. Мы поставили симптомы эпилепсии Стахову в Берлинской клинике нервных болезней доктора Вагнера. Для проверки результата были приглашены два врача-психиатора из обычных берлинских больниц. Согласно их заключения стопроцентная эпилепсия,- улыбнулся Пикенброк.

   - Будем надеяться, что это позволит ему избежать мобилизации в армию,- заметил Канарис.

   - Так точно, мой адмирал, - подтвердил полковник и положил перед Канарисом следующий документ, - Документы подлинные, этого самого Соловьёва. Наш агент очень похож на оригинал , даже фотографию в паспорте не пришлось переделовать.

   - Шрамы на теле, татуировки, следы проведённых операций? - быстро спросил Канарис.

   - Всё соответствует оригиналу, мой адмирал.

   Пикенброк положил перед главой абвера следующую фотографию.

   - Вот тело самого Соловьёва , а вот наш человек.

   - Ну что ж, неплохо Ганс неплохо,- произнёс Канарис внимательно рассматривая фотографии.

   - Выброска произойдёт сегодня вечером в районе старой советско-литовской границы. Там нашего агента встретят люди из литовского сопротивления и помогут ему переправиться в Вильно, оттуда он сам вернётся в Москву.

   - Легенда приезда в Литву отработана? - спросил адмирал откладывая фотографии в сторону.

   - Так точно , мой адмирал, - полковник зашелестел бумагами, - настоящий Соловьёв приезжал на похороны своего брата, между прочим капитана Красной армии, убитого бандитами две недели назад. Затем наши люди убрали самого Соловьёва и вот теперь на сцене появляется наш человек.