Самохин Генадьевич - Спекулянт

   - Федор, зайди! - гаркнул молодой человек, забыв про колокольчик.

   В кабинет забежал помощник, едва не уронив при этом горшок с лимонным деревом.

   - Срочную депешу Исайе. Пусть немедленно начинает скупку румынских нефтепромыслов. По любой цене. Лимит...пять миллионов франков. Бегом!

   - Слушаюсь, шеф...

   Швед изумленно посмотрел на Дениса - про то, что на Парижской бирже в это время идет скупка его собственных активов, он, естественно, не знал. То есть, технических проблем, мешающих переключиться на промыслы, для торгового дома не существовало...

   Мгновением позже Нобель пришел в себя и перед Денисом сидел прежний, холодный и расчетливый капиталист.

   - Ваша помощь, господин Черников, очень неожиданна, но, от этого, ее ценность только увеличивается. Мы выкупим у вас эти акции по текущим ценам, а премию назначите сами.

   В виде премии можно было выторговать еще несколько процентов в предстоящем разделе нефтяного пирога. Но...в данной ситуации торопиться не стоило, поэтому Денис просто протянул руку собеседнику.

   - Мы договоримся, Эммануил Людвигович.

   Нобель ответил крепким рукопожатием.

   - Я всегда говорил Джону, что с вами лучше дружить, чем воевать...

   Два следующих часа прошли в пустой, светской беседе. Ответ собеседника на реплику следовал с паузой в несколько секунд и, очень часто, невпопад. Когда напряжение достигло предела, и сам воздух, казалось, стал наэлектризованным, была доставлена срочная депеша. Прочитав ее, швед бесцветным, невыразительным голосом покерного игрока, произнес:

   - Поздравляю, Денис Иванович. Мы выиграли...

   Бесстрастную маску опытного блефовальщика портила только крупная капля пота на седом виске и слегка подрагивающие пальцы, набивающие очередную трубку...

   ***

   Петергоф. 16 января. 1898 год.

   Под звуки вальса военного оркестра, пронзительным звучанием труб сбивающего иней с аллей сада, по катку кружились пары. Одиночки мерным шагом нарезали круги, а гимназисты, сбившись в кучки, весело смеялись над новичками. Их неуклюжие движения сильно напоминали любовные игры разжиревших пингвинов.

   Юлия выскочила из купе легкого, двухколесного французского тильбюри, прямо в объятия Дениса. Раскрасневшаяся, в светлой горностаевой шубке и песцовой шапке, она была похожа на сказочную снегурочку. Подхватив его под руку, нетерпеливо потащила в сторону катка, ярко освещенного разноцветными гирляндами огней.

   Присев на лавочку, достала из сумки высокие полусапожки, с прикрученными коньками, и быстро переобулась. Стремительно вскочила, сделала небольшой пируэт на льду и резко остановилась перед Денисом, обдав его ледяными крошками.

   - Ты, почему сидишь? Надевай коньки скорей, поедем кататься.

   Нервная усталость, скопившаяся за день, и бессонная ночь, давали о себе знать, и на лед выходить не хотелось абсолютно.

   - Юля, ты покатайся без меня, я немного посижу.

   - Смотри как здорово вокруг, не будь букой...

   И, элегантно исполнив полный оборот, от чего полы шубки разлетелись в разные стороны, звонким голосом продекламировала:

   К ним лихо подкатился молодой, разгоряченный офицер, в черном, морском мундире под распахнутой шинелью. Учтиво склонив голову, он обратился к Денису:

   - Позвольте пригласить вашу даму на вальс.

   Денис быстро кивнул головой, не дав ничего сказать Юльке, явно собиравшейся отказаться от танца. Бросив на него уничижительный взгляд, она пригрозила:

   - Если в мое отсутствие тебя кто-нибудь уведет, то... смотри у меня!

   - Угу... ревновать не ревную, но хату - спалю, - пробурчал он себе под нос, глядя на удаляющуюся пару...

   Через час, сделав несколько безуспешных попыток затащить его на лед, Юлька наконец-то сжалилась над ним.

   - Бедненький... давай поедем домой. Глупая я, ты же у меня совсем измученный...

   За три квартала до дома у пролетки отлетело колесо. Денис вовремя успел сгруппироваться и подхватить девушку, поэтому все обошлось даже без ушибов.

   - Барин, простите Христа ради, - бормотал напуганный извозчик, трясущимися руками помогая им выбраться из экипажа. - Только неделю как ось меняли, даже не знаю как оказия такая случилась.

   - Не переживай, братец, - хлопнул его по плечу Денис. - Ничего страшного не произошло. Все в жизни бывает...

   Как ни странно, но после аварии состояние улучшилось. Появилось легкость и сила в руках. Схватив Юльку в охапку, он закружил ее под аккомпанемент счастливого визга. Решив сократить путь, нырнули в один из проходных дворов. Только появившись, хорошее настроение улетучилось мгновенно. Три угрожающие тени, выскользнувшие из подворотни, не оставляли никаких сомнений в своих намерениях. Почему их всегда бывает трое - мелькнула, не вовремя пришедшая в голову, мысль...

   Один из тройки выступил вперед и, ощерившись фиксатой ухмылкой, гнусаво сказал:

   - Душа страждет, ваше высокородие, огнем горит. Облагодетельствуйте червонцами, не дайте пропасть божьему человеку.

   Достав из кармана засаленного бушлата нож, демонстративно перекинул его из руки в руку. Двое других начали обходить с боков; у одного, что справа, в руках была короткая дубинка.

   Мозг лихорадочно просчитывал ситуацию. Бежать, с Юлькой на руках, не было смысла - догонят в два счета. И как ей потом смотреть в глаза? Кроме трех соперников был еще и четвертый: промерзшие, скользкие подошвы кожаных ботинок. Бросить шапку в лицо фиксатому и ударом в бедро вывести из строя? Даже если успеет отмахнуться ножом, меховое пальто прорезать не сможет. Тому, что с дубинкой, поднырнуть под удар - по спине достанется, но не страшно. Бить, по-любому, будет сверху - держит вертикально, не для бокового замаха. Рискнуть? Что еще остается?...

   - Пойдите прочь, мерзавцы! - разрезал тишину возмущенный голос Юльки. - Закричу - полиция вмиг прибежит.