Афанасьев Александр Афанасьев Александр - Время героев ч3 нов. вариант

— Успокойся. Ты не курил травку?

— Нет, сэр.

— И не знаешь о том, что кто-то здесь курит. Сержант, это не шутка. Один негодяй может стать причиной гибели всей группы.

— Нет… сэр. Никто из нас не курит.

— Тогда рассказывай. Что ты видел. Глаза на дереве?

— Да, сэр. Глаза на дереве, я правду говорю, сэр.

— Как ты их увидел. Вспомни. Ты стоял на месте?

— Да, сэр, стоял на месте. Потом вдруг понимаю, что на меня кто-то смотрит. Глаза, сэр. На дереве, точно.

— Какие они были? На какой высоте от земли? Большие? Очень большие?

— Нет, сэр. Маленькие. Как у собаки.

— На какой высоте?

— Примерно… фута три над землей, сэр. Фута три, сэр, может чуть побольше…

— А зачем ты туда посмотрел? — вопрос был не праздный, если человек не желает что-то рассмотреть специально — он смотрит обычно на уровень своего, человеческого роста.

— Не знаю, сэр. Просто… я почувствовал, что там кто-то есть. Понимаете, просто почувствовал. А потом — глаза эти пропали. И я… шагнул назад и поскользнулся… И закричал, сэр.

— А почему раньше не кричал? Почему не стрелял?

— Не знаю, сэр… что-то нашло… не знаю, сэр, честно. Я даже страх не сразу почувствовал, только когда они исчезли… я правду говорю, сэр.

Откинув полог, в палатку вернулся Ругид.

— Куда вы дели травку. Смотрите, парни…

— Полковник, давайте выйдем ненадолго…

Мы вышли из палатки. Дождь перестал — но было так сыро, что вода просто висела в воздухе. Лицо можно было вытирать каждую минуту.

Я пересказал то, чего услышал, добавив и свое мнение — парень не наркоман и вряд ли курил. Ругид презрительно фыркнул.

— Что за чушь. Глаза… на дереве… собачьи… ерунда какая-то.

— Помните ЗАПТОЗ, полковник?[48]

— Хотелось бы забыть.

— Там происходило много чертовски интересных вещей. Например — как-то так получалось, что бандитам Вьетконга удавалось подходить вплотную к патрулям, пока не становилось слишком поздно. Каким-то образом Вьетконгу удавалось убивать вооруженных до зубов янки голыми руками. Каким-то образом Вьетконгу удавалось проникать на аэродромы, охраняемые минными полями, патрулями и снайперами. Вы знаете, что такое Вьет-во-дао? Или шаг черепахи?[49] Все это оттуда.

— И при чем тут все это?

— При том. Вернувшиеся оттуда — те, кому посчастливилось выжить — говорили о том, что они не видели вьетнамцев, пока те не подходили почти вплотную, или не начинали взрываться самолеты на аэродроме. Снайперы клялись и божились, что никого не видели в прицелах — хотя проникновение шло в их секторах. Возникло очень серьезное подозрение, что вьетнамцы владеют неким народным способом отводить глаза, что позволяет им как бы растворяться в окружающей среде, становиться ее частью, так что чужак его не видит.

— Ерунда.

— Далеко не ерунда. В русских сказках — не раз и не два упоминается о паранормальных способностях отвода глаз, есть упоминания про шапку — невидимку. В семидесятых — в ЗАПТОЗ работала целая группа русских специалистов, нацеленная на поиск подобных загадок. Это могло быть прорывом в боевых действиях.

— Откуда вы все это знаете? Господин вице-адмирал.

— Мой отец был в ЗАПТОЗ.

— Военный наблюдатель?

— По документам — так. Что было на самом деле — не знаю. Он не успел мне ничего рассказать — его убили в Багдаде. И мать — тоже.

Ругид покачал головой.

— Вас, русских, напалмом не выжжешь.

Я должен был обидеться. Но не обиделся — не самый худший эпитет для народа.

— Потому мы и русские. Эти джунгли — все равно, что клад, здесь никто и никогда не изучал ни растительность, ни животный мир, ни индейские племена дальше, чем на расстоянии несколько километров от воды. Никто толком не описывал индейские племена. Все, что здесь делалось — так это варварская вырубка леса, выращивание наркотиков на тайных делянках, да подпольная добыча золота и драгоценных камней, когда в реку течет смертельный яд! Не исключено, что мы имеем дело с чем-то нам неведомым.

— И это неведомое принесло солдатский медальон?

— Именно! Оно достаточно разумно. И хочет предупредить, чтобы мы не ходили сюда. Оно хочет предупредить нас о том, что здесь были другие люди, и они погибли. Идемте, у меня появилась идея.

Вместе с полковником мы зашли в палатку, которая охранялась отдельно. Это был центральный пост охраны, в этой палатке был расположен командный центр аналога нашей системы Монолит. Системы электронного контроля периметра объекта — причем это была не просто цепь датчиков и столбиков с лазерными излучателями, это была зона сплошного контроля, создававшая в зоне охраны непроницаемый купол, проникнуть в который можно разве что из-под земли. Мы все носили RFID — метки, чтобы система принимала нас за своих.

— Умеете на этом работать?

— Конечно.

— Тогда вот что. Здесь есть классификация объектов по весу?

— Конечно, есть. Иначе система будет реагировать на каждую мышь. Вы хотите сказать…

— Именно! Какой нижний предел?

— Сорок килограммов в пересчете на европейскую систему.

— Поставьте двадцать и посмотрите, что выйдет.

Полковник поставил нижний предел веса в двадцать килограммов — и мы увидели, что за прошедшую ночь у нас было шестьдесят девять нарушений охраняемого периметра. Мы все — прошлой ночью имели реальную возможность уснуть и не проснуться. Присоединиться к тем, кто был здесь и погиб.

— Поставить систему на немедленное реагирование, выдать каждому вибродатчики. По реакции — отработать из пулеметов и посмотреть, что получится.

— Ночью? Как бы друг друга не перебить.

— Тогда использовать бесшумное оружие. У вас есть термооптика?

— Есть.

— И у нас есть. Эти дикари, наверное, даже не имеют понятия, что это такое.

— А вы имеете понятие, что такое яд древесной лягушки, господа? — вступил в спор я.

— О чем вы? — спросил полковник.

— О том, что мы почему-то сразу выбрали враждебную тактику. Прошлой ночью мы все имели возможность умереть — но не умерли. Они — кто бы это ни был — нас не убили. Более того, они оставили медальон, чтобы нас предупредить.

— Но владелец этого медальона погиб! И другие — тоже.

— Ну и что? Возможно, они сделали что-то такое, что не понравилось местным. Мы пока не погибли — и я уверен, что пока мы будем на этой поляне, пока мы не двинемся в джунгли. Подбросив медальон, они хотят нам сказать, чтобы мы не ходили туда.

— Со всем уважением, сэр, мне плевать, что эти дикари хотят нам сказать — сказал один из морских пехотинцев.