Димыч - Последний князь удела

— Что ж ты сам за должником поехал — слегка пожурил я Ждана — Пусть бы служки губные разбирались-

— Плата больно уж велика — вздохнул воспитатель — Посулил бы Митька караульщикам по паре алтын на брата, те б за него и отговаривались, мол, болен, на правеже помрёт, аль ещё чего удумали. Мне ж ведомо, что уже подворье тот серебренник продавать собрался во еже прочь с посада сбечь —

— Какая ж на мастеровом том недоимка? — недоумение моё было искренне, вроде непосильными налогами никого не обкладывали.

— Рупь, ровно как ты велел княже, за нерадивость пеня на него возложена — также слегка удивился удельный казначей — Почитай все справные дворы нам одолжали, никто добром твоё веленье не справлял. Яз всех лентяев посадских, которые яму не копали, этой платой неурочной обложил-

— Как-то круто мы с горожанами — промямлил княжич, совершенно не помнивший о своём повелении драть с не особо богатых людей довольно не малые суммы — Много уже у кого эти деньги собрали?-

— Токмо четверо отдали с плачем великим — признал Тучков — Двоё уж сбегло, а шестеро за монастыри заложились, нет над ними теперь суда нашего. Да и с остальных опосля городского разора, мню, не собрать будет —

— Его бы в тепло отлёживатся пока костоправа аль лекарку не найдём — прервал наш разговор о причинах бунта Бакшеев — Он в могиле одной ногой, а всё о прибылях да убытках печётся. Да и ты княжич в ту же степь —

Действительно, болтать с израненным человеком, лишая его возможности поскорее получить хоть какую медицинскую помощь, было явно лишним с моей стороны.

Ждана унесли в отдельную комнату дворца на попечение жены и сына, вертевшемуся рядом с отцом Баженке я велел обязательно позвать меня, когда будут чистить и зашивать раны. Притащившего казначея черкеса нигде не было видно, сторожа сказали, будто он ушёл обратно через ту же калитку, что вела к Волге. Афанасий расставлял посты и разделял между служивыми очередь несения караула, за недостатком людей привлекая к этому всех кого можно, в том и последнего пленного татарчонка, который ещё не получил полной свободы. Я мало что понимал в деле разведения часовых, но мотался вслед за осадным воеводой, не желая отдаляться от него в эту тревожную ночь.

С крепостной башни раздались взволнованные голоса стражи. Вскарабкавшись вслед за Бакшеевым к заборолу стены, привстал на цыпочки, чтобы взглянуть в бойницу. Над юго-западной частью города, за торговыми рядами разгоралось свечение.

— Запалили посад, пёсьи дети — ругнулся рязанец.

Подтверждая его слова, заголосил набат Алексеевского монастыря с Огнеевой горы, позже к нему стали присоединяться голоса колоколов остальных храмов. Всмотревшись в темноту, воевода добавил:

— Опомнились воры, все кто тверёз тушить побежали. Княжич, пора оседлать коней да в спину им ударить! Тута и мятежу конец —

— Не стоит попусту лить кровь христианскую — не согласился я на предложение старого воина — всёж соплеменники, а не иноземцы какие-

— Мои сродственники в иных местах живут, да с карамольниками не водятся — обиделся на мой отказ начать активные действия Афанасий — Измену надо огнём выжигать, да мечом вырубать, пока, как плесень, всюду не расползлась-

Пятидесятилетний старик был явно старой закалки, любая попытка примирится с мятежниками, ему казалась потаканием бунтовщикам и проявлением слабоволия.

Ночь была к счастью практически безветренная, поэтому пожар охватил лишь несколько дворов и к утру утих.

Проснулся я довольно поздно по местным меркам, около восьми утра по временному счёту прошлой жизни, в этом мире отсчёт времени вели от восхода солнца в день равноденствия.

Совершать гигиенические процедуры и одеваться мне в последнее время нравилось самостоятельно, что приводило сенных служек в некоторое смущение. В трапезной уже было изрядное количество дворян, с ними как ни в чём не бывало восседал и Гушчепсе.

После того как присутствовавшие поприветствовали меня коротким поклоном, я, не чинясь, сел на общую лавку и приготовился слушать новости.

— Дети боярские к граду сбираются. Как по более воев прибудет, по сигналу единовременно с нами в посад выступить смогут — начал излагать выработанный план Бакшеев — Надо знак вестовой выбрать, а черкешонок его прибывшей подмоге обскажет-

— Сперва выборных от посада бы выслушать. Головные люди чёрных сотен уже с час у ворот трутся — вступил в беседу дьяк Алябьев — Можа они вину саме на себя признают? Егда б заводчиков до Москвы отослать, остальным кнута, да и делу конец-

— Как же, жди, повинятся изменники эти — возразил Афанасий — скорее уж величаться учнут, да требовать несусветного —

— Надо узнать чего хотят представители горожан — этим заявлением старик выглядевший отроком прекратил спор.

Выбранные бунтовщиками переговорщики желали многого и сразу. Они выговаривали для посада уменьшение налогового оклада, сокращения времени обязательных городовых работ, прекращения ненужных на их взгляд санитарно-гигиенических работ, а также просили наказать тех, кто всё это выдумал. Виновными в небывалых притеснениях выборные от посада считали Ждана Тучкова, дьяка Алябьева, да молодого подьячего Битяговского. Именно эти злые людишки, по их мнению, обманывали доброго малолетнего княжича, и сейчас они старательно открывали мне глаза на их злодеяния.

Тут-то я и вспомнил про израненного отца Баженки и, подозвав к себе ближайшего сторожа, отправил узнать о здоровье казначея.

— За убойство людей господарских строго спросится — прервать лившийся на меня поток жалоб удалось практически сразу.

— Братья звероловы, что ярыжек побили, сбегли неведомо куда — начал объясняться один из представителей городского общества.

— А кабацкого целовальника да писчика дьяческого кто прибил? — влез в разговор Бакшеев — Пытать их надобно накрепко, все они одна ватажка с прочими карамольниками-

— То пришлые люди, с купеческой коломенки — начали хором оправдываться переговорщики — пропились они начисто, вот обиды свои и выместили. А куда они теперича делись — так ищи ветра в поле, нам те воры не сказывались —

— Значится, пойдём с повальным обыском, а у кого чужое с убиенных аль пограбленных сыщется, тех на дыбу. На виске укажут воры на кого, и тогда ими облихованных к пытке возьмём — обрисовал перспективы следствия над жителями посада губной староста Муранов.

Его должность совмещала в себе функции старшего следователя, главного прокурора и судебного пристава, а также судьи первой инстанции в одном лице, однако справлялся он вполне успешно. Меня вообще удивляло как примерно пятнадцать человек губных, ездовых да недельщиков могут обеспечивать правопорядок и ведение судебных дел в уезде с примерно сорока тысячами населения.