Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

— Понял… Пищали у окон не заряжены?

— Нет!

— Тогда в сабельки…

Гольтяев положил ладонь на рукоять сабли — и поспешил на помощь к своим; между тем, подле самой двери замер великан Вася, внимательно прислушивающийся к происходящему во дворе. Он вовремя уловил скрип ступеней на крыльце — и едва стоило первому из ляхов взяться за столь же массивную, дубовую воротину, как Василий с силой ударил по ней ногой, буквально снеся ворога назад! После чего стрелец первым ринулся наружу, широко рубанув саблей — и зацепив висок второго ворога самым кончиком елмани… Следом за великаном в открытый проем вырвался Иван, лихо пластая сабелькой воздух перед собой — а чуть плутоватый Стягов, не полагающийся на единственный клинок, умело швырнул небольшой кавалерийский топорик-чекан.

Угодив им точно в грудь замыкающего группу ляхов стража…

Во дворе засверкали клинки, звонко лязгнула сталь; оставив недоеденный окорок в стороне, стал рваться с привязи волкодав — но цепь крепко держит пса, а лай его теперь не шибко опасен. Куда страшнее то, что шум боя привлек внимание соседей — а значит, скоро здесь объявится стража!

И как тогда увести связанного пленника⁈

— Голова, Петр ведь прав был! Есть в комнатушке ляха тайных ход в подпол!

— Отлично!

Сергий мгновенно сориентировался — и молнией бросился вперед… Не преминув, впрочем, рубануть на ходу по шее ляха, наседающего на Петра. Еще мгновение — и голова уже поравнялся с воротами, принявшись спешно их закрывать; спустя удар сердца ему принялся помогать Стягов… В то время как позади их практически одновременно стих звон клинков.

— Все целы?

— Меня в руку чуть задел… Ловкий гаденыш попался.

Василий отвечает гулко, утробно — едва сдерживая боль. Это только со стороны может показаться, что небольшая рана не очень болит — на самом деле-то еще как!

— Ну порядок… Все в дом, быстрее!

Опустив массивный засов, Сергий рванулся назад — за ним последовали и прочие стрельцы; вовремя! Обозлившийся на гибель хозяев пес сорвался-таки с цепи — но успел лишь ударить лапами по закрывшейся перед его носом двери. А между тем, в ворота снаружи уже ударили чем-то массивным… И пес, мгновенно переключившись на новую цель, бросился к забору, захлебываясь яростным лаем.

Животному ведь не объяснишь, что непрошенные «гости», ломающие сейчас ворота, спешат на помощь павшим хозяевам…

— Где ход, Евстафий⁈

Но сотник уже показал лучиной на неприметный люк в полу, что был прикрыт ковром и прижат столом старшего в доме ляха; голова лишь удивленно цокнул языком — да после испуганно уточнил:

— А это разве не погреб? А то ведь…

— Нет, Сергий. Там факелы были припасены, кое-какая одежонка. И ход далеко ведет — свет факела до конца не освещает.

— Тогда пошли братцы, пошли!

Гольтяев спустился вниз сразу за сотником; следом по ступеням свели вяло упирающегося пленника — принявшегося, впрочем, довольно часто перебирать ногами после звучной затрещины от Ивана!

Подземный ход встретил стрельцов запахом сырости и земли; очевидно, вырыли его совсем недавно, потому в нем не было ни затхлости, ни путающихся под ногами крыс… И все же воздуха в нем явно не хватало — Сергий понял это по тому, что стал внезапно уставать и обильно потеть.

— Долго еще?

Пленник сделал вид, что не понял вопроса — но получив звонкую затрещину, отрицательно махнул головой… Не соврал — уже вскоре ход оборвался схожей с первой лестницей, упирающейся в квадратный деревянный люк.

Как вскоре выяснилось, изнутри он заперт не был…

— Есть там кто? Ты просто кивни, если да.

Пленник внимательно посмотрел на Гольтяева — выразительно, с нескрываемой злобой. Кляп во рту не позволяет говорить — потому лях лишь отрицательно мотнул головой.

— Ладно… Но ежели что, ежели соврал — ухи отрежу, понял? А ты, Петро, ежели там засада какая и мы не сдюжим, обязательно его кончи… Обязательно!

— Все сделаю.

Пленник ожег Сергия еще одним злобным взглядом — но вот испуга в нем не читается… Верно ли, что нет никого по ту сторону подземного хода? Или так уверен, что засада справится со стрельцами?

А может, просто смерти не боится?

— Ладно, чего уж там… Пошли.

Гольтяев с силой толкнул люк, про себя горько пожалев, что не прихватил трофейных рейтарских пистолей. Да больно уж те массивные и тяжелые, чтобы пешим с собой мотать! Тем более, что Сергий рассчитывал сперва обойтись без лишнего шума… В общем, просчитался голова.

И хотя Ванька схватил с собой пистоль ляха, лядунку с зарядцами и ключ от колесцового замка он взять не догадался. А без них сей пистоль — не более, чем дорогая безделушка…

Впрочем, как выяснилось, пленник не соврал. Голову встретила лишь темнота небольшой горницы, освещаемая светом ближнего пожара — что проникает сквозь небольшие оконца, затянутые рыбьим паюсом. Тем не менее, сей неказистый домик стоит явно на отшибе и в стороне от питейный заведений Наливайки — что делает его совершенно неприметным, и в тоже время идеальным для спешного отступления! На что Сергий, вп рочем, только удрученно покачал головой:

— Ох, и непростая же рыба угодила в наш невод. Ох и непростая…

…- Снимай с них мешки! Вот так… Погутарим, хлопчики?

И взятого живым ляха, и царского лекаря швырнули на гнилую солому в заброшенном амбаре на окраине стрелецкой слободы. Сергий успел уже немного изучить документы — в основном там были письма, но были они писаны не на русском, а на немецком или польском языках. Еще какие-то сметы — и рецепты, если Гольтяев все правильно понял… И прежде, чем что-то еще предпринять, голова решил сперва лично допросить пленников.

Надо сказать, что пленники с большим удивлением воззрились друг на друга — но если Елисей Бомелий смертельно побледнел, то лях натянул на лицо маску отрешенного равнодушия.

— Ну, кто первым заговорит?

Сперва оба продолжили молчать — но спустя несколько мгновений англицкий лекарь набрался храбрости, и разразился вдруг яростной тирадой:

— Я человек самого государя! Я вхож в царские палаты — и если нас немедленно не отпустят, я пожалуюсь…

Звонкая затрещина оборвала пламенную речь полноватого лекаря, заставив того замолкнуть на полуслове.

— Ежели вы думаете, что мы сами по себе, хлопцы, то глубоко заблуждаетесь… А ты, Бомелий, сперва вспомни, сколько государь отправил на тот свет «своих» людей. Про Алексея Басманова знаешь? А