Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

— Господа члены совета директоров, — произнесла она ледяным, спокойным тоном. — В бизнесе это называется избавление от убыточных непрофильных активов. Давайте мыслить трезво, без ложной романтики. Россия — сухопутная держава. Наша сила, наша основная ресурсная база и наша главная зона ответственности — это необъятный континент от Польши до Тихого океана.

Она встала и подошла к большой карте мира, висящей на стене кабинета: — Зачем нам сейчас тягаться в открытом океане с владычицей морей — Англией, или с французами и голландцами? У них там глобальные торговые империи, колонии в Америке и Индии, им океанский флот жизненно необходим для бизнеса. А нам зачем держать тридцать гниющих линейных монстров в луже Балтийского моря? Чтобы раз в десять лет показать их шведу и снова ставить на ремонт? Это экономический бред!

— И каково же будет высочайшее решение? — затаил дыхание Остерман.

— Флот сгнил? Пустить на дрова! — припечатала Анна II. — Оглашается приказ по Адмиралтейству! Провести тотальную инвентаризацию всех судов в Кронштадте, Ревеле и Архангельске. Всё, что сгнило больше чем на треть — немедленно списать с баланса! Разобрать! Годную древесину пустить на строительство тех самых дач в Петергофе и на отопление казарм, негодную — раздать населению на дрова!

Миних от восторга аж крякнул, ударив кулаком по ладони: — Вот это по-хозяйски! А пушки? Куда ж тысячу отличных медных и чугунных корабельных стволов девать прикажешь, матушка? Неужто в переплавку?

— Ни в коем случае! Пушки — это наш главный капитал! — Маша повернулась к фельдмаршалу, и в её глазах зажёгся стратегический огонь. — Мы меняем саму концепцию обороны наших морских границ! Вместо того чтобы строить дорогие, гниющие плавучие крепости, мы строим бастионы с пушками!

Она подошла к карте Балтийского побережья и начала решительно тыкать пальцем в ключевые точки: — Кронштадт, Выборг, Ревель, Рига, Архангельск! Везде мы возводим мощные, современные каменные и земляные форты и береговые батареи! Снимаем пушки со списанных кораблей и ставим их на эти бастионы! Камень, земля и чугунные стволы не сгниют от сырости! Они будут стоять сто лет! Ни один вражеский флот — ни шведский, ни британский — не сможет подойти к нашим портам, потому что мы расстреляем их корыта с берега прямой наводкой из тяжёлых крепостных орудий! Это надёжно, это несокрушимо и это в десять раз дешевле в обслуживании!

Остерман судорожно записывал концепцию береговой обороны. По сметным расчётам, отказ от постоянного обновления океанского линейного флота в пользу стационарных фортов экономил государству до миллиона рублей серебром ежегодно — колоссальные деньги, которые можно было пустить на развитие дорог, мануфактур и перевооружение сухопутной армии Миниха.

— А как же торговля-с? — уточнил дотошный главбух. — Как же охрана купеческих караванов от пиратов и каперов? Всё ж таки лёгкие корабли для патруля нужны…

— Нужны, — согласилась Маша. — Оставим на Балтике десяток быстрых фрегатов, галеры для мелководья и таможенные катера. Этого для локальной полиции хватит за глаза. А если нам вдруг понадобятся серьёзные боевые корабли для какой-нибудь конкретной разовой операции… То корабли купим у англичан. Или арендуем!

Маша хитро подмигнула своему министру иностранных дел: — Подумай, Андрей Иванович, какой это великолепный дипломатический ход! Что больше всего беспокоит в Лондоне британский парламент и короля Горга? Рост чужих военно-морских флотов! А мы официально заявляем: «Россия отказывается от конкуренции на океанах! Мы сухопутная империя!». Лондон будет в восторге! Мы снимем любое напряжение с Англией, заключим с ними самый выгодный торговый договор, а в качестве приятного бонуса скажем: «Если нам понадобятся корабли, мы будем заказывать их на ваших английских верфях!». Нам их много не надобно, но англичане получат прибыль и станут нашими лучшими лоббистами в Европе! Win-win!

Миних и Остерман переглянулись. В комнате стояла тишина, нарушаемая только скрипом пера подьячего, записывавшего тезисы реформы.

Кассирша из Люберец в очередной раз переиграла всю европейскую политику. Вместо убыточных понтов и гниющих деревянных амбиций, она строила вокруг России каменный, непреодолимый артиллерийский щит, экономила миллионы в бюджет, превращала главного мирового гегемона (Англию) из потенциального врага в заинтересованного партнёра, а за счёт освободившихся средств готовилась превратить свои загородные резиденции и сухопутные войска в абсолютный шедевр эффективности.

ГЛАВА 39.ИНВЕСТИЦИОННЫЙ ПРОЕКТ «ЮЖНЫЙ ФИЛИАЛ» И ЛИКВИДАЦИЯ КРЫМСКОЙ ОПГ

Реформа флота и оптимизация расходов Адмиралтейства высвободили в государственном бюджете такие колоссальные средства, что вице-канцлер Остерман впервые за долгие годы перестал пить валерьянку по ночам. Но в розничной торговле Люберец действовало непреложное правило: деньги не должны лежать мёртвым грузом в сейфе. Излишек оборотных средств обязан немедленно инвестироваться в расширение торговой сети и захват новых перспективных рынков.

Осенью 1742 года в Большой зале Зимнего дворца состоялось закрытое стратегическое совещание совета директоров. За длинным столом, покрытым зеленым сукном, сидели высшие чины империи — сенаторы в напудренных париках, сияющий свежими бриллиантами бренд-амбассадор Антон Ульрих, главбух Остерман и, разумеется, главный силовой аргумент дирекции — канцлер князь Миних в парадном мундире.

Перед императрицей Анной II лежала огромная, развернутая карта Южной России, Дикого поля и Крымского полуострова.

Маша долго и внимательно изучала эти огромные, пустующие пространства, водя карандашом по изгибам Днепра и Северского Донца. Для нормального хозяйственника эта картина выглядела как полный абсурд: миллионы десятин плодороднейшей суммы-чернозема стояли заброшенными, зарастали бурьяном и не приносили государству ни копейки налогов.

— Господа сенаторы, — нарушила тишину Маша, откладывая карандаш и поднимая на вельмож свой фирменный, ледяной кассирский взгляд. — Давайте проведем аудит южных границ нашего предприятия. Что мы имеем на юге?

Остерман привычно поправил шерстяной шарф:

— Имеем непрестанное разорение, матушка-государыня! Крымское ханство сиречь гнездо разбойничье. Налоги не платят, договоров не блюдут, а каждую весну и осень летучими отрядами на наши украйны набегают. Скот угоняют, деревни жгут, а люду православного тысячи в полон берут и на невольничьих рынках в Кафу да Стамбул продают! Из-за сей вечной угрозы Дикое поле заселять никто не решается, земли пустуют, а мы ежегодно миллионы рублей тратим на содержание Украинской ландмилиции и укрепление засечных черт!

— Вот именно! — резюмировала Маша, прихлопнув ладонью по Крыму на карте. — С точки зрения эффективного бизнеса, Крымское ханство — это не государство. Это неконтролируемая, агрессивная ОПГ — организованная преступная группировка, которая крышует южный трафик, занимается рэкетом, похищением людей и мешает нам открыть в регионе сеть рентабельных агропромышленных комплексов.

Сенаторы переглянулись. Слова «агропромышленный комплекс» и «рэкет» были им в новинку, но общий смысл послания угадывался безошибочно: дирекция решила зачистить южный рынок.

— Бурхард Христофорович, — повернулась Маша к