Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

Странное ощущение переживали депутаты. Неполную неделю назад был совершенно диким образом арестован председатель Верховного Собрания Кравчук. В его кабинет вошли солдаты с оружием, сотрудники КГБ и следователи Генеральной Прокуратуры СССР, предъявившие такому уважаемому человеку целый букет обвинений. Здесь было и обвинение в особо крупном мошенничестве, и во взяточничестве, и в создании преступной организованной группы, и в злоупотреблении должностными преступлениями. Человека, которого еще не так давно прочили в члены Политбюро, заковали в наручники и вели под конвоем, как какого-то закоренелого преступника. Теперь вот сегодня все центральные союзные газеты вышли с таким статьями на первых полосах, что можно было инфаркт схватить только от одного лишь взгляда на заголовки. Газеты прямым текстом обвиняли власти Украины не просто в заигрываниях с национализмом, но и с его откровенным взращиванием. Говорилось о совершенно диких с точки зрения единого советского государства вещах — о ползучей реабилитации Бандеры и его пособников, о распространении в школах учебников истории с обвинениями России и СССР в геноциде украинских жителей, о первых признаках принудительной украинизации, и о многих других немыслимых вещах.

Постепенно голоса в зале стали раздаваться все громче и громче. Те, кто шептались, говорил в полный голос. Те, кто говорили, начинали кричать.

— … Этого же не может быть, товарищи! Вы посмотрите! Две трети сельсоветов Львовской области возглавляют националисты и родственники бандеровцев! В Ивано-Франковске еще больше! — выделялся громкий голос кого-то из фракции коммунистов. Высокий мужчина с красным лицом вещал, встал, словно революционер в былые времена, прямо кресло. — Товарищ Черновол, что вы на это ответите? Или вы нам уже не товарищ? То, что написано в газетах про Львовскую и Ивано-Франковскую область правда?

Среди депутатов Руха тут же началось брожение, бурление. Через какое-то время в сторону коммунистов выдвинулась мрачная группа из шести — семи депутатов крепкого вида, и настроенных, судя по их лицам, весьма решительно. Им на встречу от коммунистов сразу же выдвинулась точно такая же группа депутатов, зло сверкающих глазами.

— Что же вы молчите, товарищ Черновол? — еще громче выкрикнул оратор из коммунистов. — Интересно, а как вы относитесь к фашистскому прихвостню и извергу Бандере, что убивал мирных советских граждан? Товарищи, видите, он молчит…

— Заткнись! — не выдержал Черновол, выглянув из-за спин своих товарищей по фракции. — Бандера — не злочинець, захисник вільної і незалежної України! Зрозумівши? І досить в нашій власній країні говорити чужою мовою!

— Что⁈ — теперь уже коммунист взвился. Его голос едва не звенел от возмущения. Он прекрасно понял, что ему сказали. — Ты русский язык назвал чужим⁈ Товарищи, вы слышали⁈

— Звичайно, це чужа мова для кожного справжнього українця!

— А я, мой отец, что погиб при освобождении Киева, не настоящие украинцы, так⁈ Да, я тебя, бандеровскую гниду, собственными руками удавлю! Слышишь! Отойдите, дайте мне пройти!

— Іди сюди, Москальська рожа! Панове, заспіваємо нашу пісню, щоб у москалів пики перкосило від злості! Батька наш Бандера, мати — Украина…

Начавшую перепалку и откровенную драку прекратило странное гудение и металлический грохот, доносившиеся с улицы. Кто-то из депутатов тут же «прилип» к окну.

— Господи, бетеэры, — ахнули с нескрываемым ужасом. — Это солдаты!

Вдруг двери зала громко хлопнули, распахиваясь настежь, и внутрь начали заходить десантники с оружием в руках. Физиономии злые, тельняшка наружу, из под беретов сверкают глаза, сапоги грохочут по деревянному полу. Перед такими захочешь, не встанешь.

Впереди солдат шел военный в генеральском мундире, которого тут же все узнали. Это был сам генерал Варенников, министр обороны и фактический глава Советского Союза, как считали многие здесь. Не узнать его было просто физически невозможно. Его портрет уже несколько месяцев не сходил с газет и экрана телевизора.

Он в полной тишине спустился вниз, поднялся к президиуму, и начал медленно осматривать сессионный зал. Депутаты замерли в напряжении, не сводя с него глаз. Чувствовалось, что ждали эмоций, обвинений, а может быть и оскорблений. Но того, что случилось, никто из них не ожидал.

Генерал Варенников тяжело вздохнул, а потом начал говорить. И в его словах такая жуткая боль звучала, что от нее физически тяжело становилось:

— … . Вас выбрал народ Украины, чтобы вы делали его жизнь лучше, а вы что делаете? Что же вы рвете вою землю на лоскуты? Что же вы ее тяните в разные стороны? Порвется ведь полотно… На вас лежала большая ответственность перед республикой, перед миллионами людей, а вы поступили хуже неразумных детей. А раз так…

После небольшой паузы генерал продолжил:

— То и поступать мы будем соответственно. С сегодняшнего дня Украинская Советская Социалистическая республика утраивает свой статус республики в составе Советского Союза. В настоящее время проходит заседание Конституционного суда Советского Союза, которое определит временный административный статус бывшей Украинской ССР.

Тишина была такой, что казалось уши заложило. Люди, слушая, боялись дышать.

— А теперь, товарищи бывшие депутаты Верховного Совета бывшей Украинской ССР…

Генерал говорил медленно, особенно четко выделяя слово «бывшие» в его разных вариациях.

— Мы с вами поговорим о возрождении национализма. Думаю, уроки Великой Отечественной войны кое-кем оказались забыты, и нужно их напомнить. Итак…

Глава 19 Дело пахнет жареным * * *

Украина стала полигоном для отработки механизма по изменению государственного статуса союзных республик и юридическому закреплению их в качестве областей или краёв. Дело могло иметь самые серьёзные последствия, поэтому и его юридическая подготовка превращалась в полноценную специальную операцию.

Министерство юстиции СССР и созданное ради этого случая Особое Конституционное совещание при Конституционном Суде СССР приложило просто титанические усилия по правовой проработке вопроса.

В течение одной недели были разработаны особые дополнения к Договору об образовании СССР, где вносились дополнения о возможности изменения государственного статуса союзных республик. Критиков у подготовленного документа хватало, в том числе и среди известных правоведов, но они в настоящее время были единственной весомой правовой базой для намеченной конституционной реформы.

— … При решении такого юридически невероятно сложного вопроса просто физически невозможно разработать некий документ, который бы не имел недостатков, — выступал на заседании Особого Конституционного совещания председатель Конституционного суда, заслуженный юрист СССР, доктор юридических наук Константин Федоров. Он говорил громко, уверенно, но явно волнуясь