Рожденная заново. Тень нефритового кольца - Виктор Постоенко
Через час во дворе появился мой брат Юн Мин Хек, переговорил с гвардейским офицером, потом поднялся ко мне на ступени, поклонился:
— Его Величество в курсе произошедшего, и нарушение его приказа так не оставит. Но, сестра, зачем мечом-то махать нужно было? И жуткую маску одевать?
— Брат, я не хотела, чтобы кто-то увидел моё лицо. Ну а кроме как мечом их было не остановить. Там сангун даже в драку к офицеру лезла. Он не виноват, его шантажировали судьбой его семьи.
— Как не виноват? А завтра его будут шантажировать, когда он будет охранять покои короля? Тогда что? Все, кто шёл в гвардию, все об этом знали. И не беспокойся о нём. Завтра Его Величество подпишет указ, а сегодня вечером он тайно посетит тебя. Я откланиваюсь, пришёл поменять офицера.
Итак, сегодня король придёт ко мне. А вдруг он захочет остаться на ночь? Мне как — поломаться для порядка или уступить? Не с Мин Су же советоваться. Ладно, пойду готовить покои, и надо распорядиться об ужине на двоих.
— Мин Су, сегодня должен прийти Его Величество. Если что — сама понимаешь. Но встретить его мы должны как положено, пошли готовиться.
Глава пятнадцатая
Король с небольшой свитой пришёл, когда уже почти стемнело. Я проголодалась, поэтому не стала его дожидаться и насладилась ужином. Мин Су встретила его на середине двора, а я, как и положено, стояла на верхней ступеньке лестницы.
— Пойдём внутрь, нам нужно поговорить перед завтрашним днём.
Он прошёл в глубь моих покоев. Сунувшейся с подносом Мин Су сказал, что всё попробует, но в следующий раз. Он отлучился ненадолго — есть для этого причина. А я-то губу раскатала: жгла в покоях веточки сандалового дерева, взбивала подушки.
Он сел на моё место за столик, я уселась на подушечку перед ним. Мин Су скользнула к двери, но он остановил её:
— Тоже сядь.
— Завтра состоится заседание Совета, на котором я объявлю о твоём возвращении.
— Ваше Величество, брат сказал, что главы партий Южных и Западных вчера осаждали Главный павильон? И якобы мой дед требовал у Вас для меня ранг супруги Бин? А оппозиция грозится бойкотировать Совет и парализовать работу Правительства?
— Есть такое, приходил он ко мне. Твой дед — мудрый политик, но он мыслит, как глава фракции и рода, а не как правитель. Если я завтра объявлю указ и сделаю тебя Бин, Западная партия объявит нам войну. И с ней объединится Южная. Они завалят меня петициями о том, что ты была рабыней. Они назовут твою семью узурпаторами, которые силой оружия твоего брата заставили короля уступить. И всё такое. Но я не могу позволить им очернить твоё имя в первый же день.
Я понимающе кивнула. Конфуцианские трактаты, которые я когда-то изучала, ясно говорили о важности баланса сил во власти.
— Поэтому Вы даруете мне ранг Гвиин? Младший, но всё же первый ранг?
— Да, — глаза короля блеснули решимостью. — Гвиин — это «Драгоценная особа». Этот ранг достаточно высок, чтобы утереть нос критикам: никто не посмеет назвать рабыней женщину первого ранга. Но в то же время у тебя не будет личного титульного имени, как у Бин. Для министерств ты останешься Гвиин Го. Это компромисс, который остудит горячие головы в Совете. Они подумают, что я отступил под их натиском.
Он взял мои руки в свои и чуть сжал пальцы, потом наклонился ближе, его голос упал до шёпота:
— Но это лишь временный щит, Ён У. Я даю тебе этот ранг не потому, что сомневаюсь в тебе. Я защищаю тебя. Дворец — это волчья яма. Мне нужно, чтобы ты осмотрелась, утвердила своё влияние во Внутреннем дворе и заставила их уважать тебя за твой ум, а не только за происхождение. И бояться. Поэтому всё в твоих руках. Ещё раз — я в тебе не сомневаюсь, ни капельки.
Я посмотрела королю прямо в глаза.
— Я понимаю, Ваше Величество. Ранг Гвиин станет моей своеобразной крепостью, а не клеткой. Я докажу, что кровь рода Го и Юн достойна этого ранга, даже если эта кровь омыта слезами моего рабства.
Он притянул меня к себе и обнял. Мин Су сразу поднялась и откланялась. Я услышала, как бьётся его сердце почти напротив моего уха. Потом подняла голову и посмотрела ему в лицо:
— Ваше Величество, Вы сейчас уйдёте?
— А ты не хочешь, чтобы я уходил? Не боишься?
— Чего мне бояться?
— Того, что может произойти, если я не уйду.
— Нет. Я долго думала об этом и не боюсь ни капельки. В любом случае мы приходим в эту жизнь через боль. Поэтому, если Вы об этом, — я не боюсь.
— Я могу задуть свечи? — он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.
— Но сначала скажите своим людям, что им придётся ждать. И ещё — я хочу пройти через это именно сегодня. Мне кажется, это поможет Вам завтра.
Он осторожно помог мне раздеться. Я легла, подняла вверх руки и ждала, когда его плечи опустятся прямо на мои ладони. В пылу рванувшей из обоих страсти я не учла одного — я, уже побывавшая замужем в прошлой жизни, забыла, что это тело никогда не знало мужской ласки, и была наказана за свою забывчивость.
Когда его грудь коснулась моей, я изогнулась и цапнула его зубами за плечо, но он не остановился ни на мгновение. Я отпустила его и прошептала:
— Это за то, что сделал мне больно, — и счастливо улыбнулась, глядя в его глаза.
Когда он, весь мокрый от пота, откинулся в сторону, я протянула руку и вытащила заранее приготовленное полотенце:
— Вытри себя. Это сухое полотенце.
Потом зажгла китайской спичкой свечу, приподнялась и посмотрела на плоды нашей борьбы. Он рукой повалил меня на спину, но я брыкнула ногами: