Станислав Сергеев - Памяти не предав

Время еще было и Гюнтер снова вернулся к воспоминаниям. После того разговора его откомандировали по незначительному поводу в хозяйственно-экономическое подразделение, которое занималось сбором и систематизацией трофеев захваченных на Восточном фронте. Там под прикрытием своих полномочий Мойзель смог провести большую часть подготовительных работ для интересной и сложной операции, возглавлять которую поручили именно ему. Затем был подбор русского пилота, который занимал ключевую роль в его плане. Это оказался капитан-истребитель, сбитый в районе Белостока, попавший в плен, но при этом сохранившим силу воли, упорство и истинно русское ослиное упрямство, благодаря которому он уже три раза пытался бежать. В дороге до концентрационного лагеря в Замосье Гюнтер с интересом изучал личное дело капитана Зенковича. Интересный персонаж. Увлечение авиацией, аэроклуб, военное училище и армия. Имеет боевой орден за бои на Западе с японцами. С начала войны, по достоверным данным, имеет на своем счету пять сбитых самолетов Люфтваффе.

«Достойный уважения противник. Жаль, что мы воюем с русскими, если б не их коммунизм и толпы жидов в правительстве, из них получились бы великолепные союзники…».

Вторым человеком, кто был фигурантом разработанной многоходовой операции, был русский генерал-лейтенант Карбышев Дмитрий Павлович. Тоже заслуживающий особого внимания русский офицер. Его биография заинтересовала Гюнтера и он с особым вниманием вчитывался в строки, где рассказывалось о службе в царской армии, участии в Русско-японской войне, в Первой Мировой, в создании оборонительных систем на западе Советского Союза. Отдельное внимание было уделено рапортам офицеров Абвера, работавшим с генералом после его захвата в плен под Могилевом, агентов и специалистов разведки и имперской безопасности, которые активно уже работали в концентрационных лагерях, выявляя среди многочисленных советских военнопленных особ, желающих служить интересам Рейха. Но во всех отчетах отражалось только одно – полное нежелание генерала Карбышева сотрудничать с германскими властями. После многочисленных попыток, и Абвер и СД, его оставили в покое и отправили в Польшу в концентрационный лагерь Замосье, где собирались пленные русские старшие офицеры. Именно в этот лагерь капитан Мойзель был внедрен под легендой реально существовавшего, но погибшего при попытке побега капитана-танкиста. Тут он потратил несколько дней, ища подходы к генералу Карбышеву.

Времени на проведение операции было выделено очень мало, поэтому приходилось импровизировать и направлять события в нужное для Мойзеля русло. Небольшая группа узников концлагеря, в которую попали капитан Зенкович, генерал Карбышев и капитан Николаенко, под личиной которого действовал Гюнтер, была направлена в другой лагерь. Предварительно их перед отправкой переодели в форму простых красноармейцев и на станции «по ошибке» вместе с большой группой военнопленных, отправили эшелоном на Восток. Расчет строился на том, что три человека легко затеряются в серой толпе и отследить их дальнейшие перемещения ищейкам из СД будет весьма проблематично.

На станции их вытолкнули из машины и загнали в группу таких же военнопленных, которых приготовили для отправки.

Большая толпа постоянно пополнялась новыми узниками, которых привозили или приводили с разных сторон. На этот раз их стерегли солдаты из конвойных войск СС, оцепившие свободное пространство, где сидели и стояли русские военнопленные. Для усиления воздействия, на флангах установили четыре пулемета и несколько солдат с отчаянно лающими и кидающимися на людей овчарками периодически прохаживались вокруг, создавая некую мертвую зону, куда узники не отваживались заходить. Потом было ожидание состава. Тут немцы, озабоченные сохранностью рабочей силы, подогнали машину, с которой стали кидать в толпу полусгнившие овощи и выставили два больших бака с отходами солдатской столовой со станции. Пленные как стадо голодных собак набросилось на эти баки, расталкивая друг друга, пытаясь зачерпнуть прокисшей жижи. Гюнтер, генерал и Зенкович, стояли чуть в стороне. Мойзель от этой всей картины испытывал только омерзение, еще раз в душе назвав русских животными, а вот его русские спутники думали о другом: Зенкович сжал кулаки, и в его глазах полыхала ненависть к немцам, которые довели людей до животного состояния. А вот генерал был спокоен: кадровый офицер еще царской закалки был спокоен, он не выражал своих эмоций, только холодно смотрел на это все, как бы запоминая, занося все эти картины унижения русских солдат в свою память, надеясь в душе, что когда-нибудь у него будет возможность предъявить врагам счет.

Все эти нюансы поведения не остались незамеченными внимательным взглядом Мойзеля. В некоторой степени, общие приключения и страдания сблизили его с этими людьми, и волей неволей он начинал их воспринимать не как объекты оперативной разработки, а как живых людей. Он был несказанно удивлен тем, что, наблюдая за генералом, потихоньку начинает восхищаться его выдержкой и силой воли. Сам того не понимая, он почти приблизился к ответу на вопрос, почему русским понадобился именно этот генерал, а никто другой из множества тех, кого за последнее время захватили в плен немецкие войска на Восточном фронте.

Потом их просто затолкали в предпоследний вагон, утрамбовывая людей прикладами как орехи в ступе. Через щель между досками Гюнтер имел возможность наблюдать, как заталкивали людей в последний вагон. Сразу стало очевидно что, с количеством вагонов немецкое руководство немного не угадало, и в окружении охранников и лающих овчарок, в стороне осталась толпа военнопленных человек так пятьдесят. Непродолжительное совещание офицеров СС отвечающих за доставку и погрузку рабочей силы, закончилось принятием какого-то решения, и интуиция разведчика подсказывала, что на станцию за еще одним вагоном никого отправлять не будут. Когда поезд тронулся, Мойзель услышал, как на оставшейся позади станции загрохотали пулеметы…

Затем была долгожданная выгрузка и животное стадо, облаченное в военную форму Красной Армии, колонной погнали в концентрационный лагерь. На этот раз их охраняли не части СС, а специально приданный в распоряжение службы тыла вермахта охранный батальон. С интересом разглядывая своих спутников, Мойзель скорее автоматически фиксировал общий состав и численность. Как он знал, в специальный лагерь по сортировке трофеев подбирали специалистов по артиллерии, бронетанковой технике, авиации, но исключительно инженерный состав и только младших командиров. Представителей старшего и среднего командного состава, как возможных точек кристаллизации сопротивления и саботажа здесь не было. Этот лагерь, где было много советской захваченной техники в разной степени годности, занимал ключевую роль в плане капитана Мойзеля по переброске русского генерала через линию фронта.