Константин Арий - Олимпиада-80
Наконец, добравшись до станции и сев в автобус они стали ждать отправления. Из репродуктора раздался голос диспетчера, оповещая об отбытии, и вскоре наши герои покидали жаркий и душный олимпийский город.
Их путь лежал в небольшую подмосковную деревушку. Возникшая когда-то на пустоши, как и большинство русских деревень, она хранит в себе крохотную частичку той широкой русской души, поющей о дремучих русских лесах, необъятных просторах и о вольной вольнице, такой желанной русскому духу. Здесь просыпается в душе что-то далеко забытое и глядя на красоту русской природы, щемит в самом сердце. Это просыпается память, память русского человека. Она поднимается из самых глубин, из-под вороха повседневных забот и беспорядочных мыслей. «Смотри, — говорит она, — смотри и любуйся. Все это твое, здесь ты сам, здесь твой дом и твоя Родина, ты — русский человек!» Ее голос звучит все громче и сильнее, превращаясь в громогласный крик, и разум и мысли плотной лозой оплетает то чувство внезапной встречи с тем, что ты так сильно любил, что так старательно не замечал, и от чего так стремительно убегал. И слезы долгожданной радости текут по щекам. «Вот это — моя Родина» повторяет сам себе русский человек, вспоминая что вышел он из такой же крохотной деревушки огромной и необъятной России. А эти деревушки — и есть Россия, в них ее сила и могущество, и живет она, пока живет деревня.
Автобус петлял по дороге, проложенной сквозь непроходимый лес. Проехав поворот, он остановился на развилке.
— Вот мы и приехали, — обратилась Алена к Максу.
Тот поспешил слезть с автобуса и галантно подал девушке руку.
— Нам туда, — пальцем показала Алена на виднеющиеся невдалеке домики.
Они пошли по проселочной дороге по направлению к деревне. Непринужденно болтая, они прошли хрупкий мост через речку и вышли на узенькую тропку, едва заметную в зарослях густой травы.
Когда они уже вышли на грунтовую дорогу, громко сигналя их догнал желтый «Москвич».
— Привет, Аленка! — остановив машину радостно закричал водитель, им оказался средних лет коренастый мужчина. — К бабушке приехала? Садись довезу, — призывно открывая дверь произнес он.
Наши герои откликнулись на предложение водителя и уселись на заднее сиденье. Сиденья были оббиты мягким мехом, так же как и ручка переключения передач, на зеркале заднего вида болталась рыбка, сделанная из старых капельниц, а под задним стеклом находилась милицейская фуражка; по периметру лобового стекла были прикреплены пятикопеечные монеты. «Советский тюнинг» подумал про себя Макс, осматривая убранство машины.
— Ну как там в столице, Олимпиада идет, все по плану? — слегка обернувшись назад спросил разговорчивый водитель.
— Все идет как никогда лучше всех, — ответила ему Алена.
— А вы как раз вовремя приехали, — казалось даже не обратил на ответ девушки никакого внимания водитель, — у нас сейчас большой праздник, все село гуляет. Светка Пескарева замуж выходит. И за кого, за Кольку Евсеева, того самого, сына главного агронома, представляешь? Три дня гулять будем.
— Представляю, — безразличным тоном ответила ему Алена.
— А что так? — заметил перемену в ее голосе внимательный водитель. — А, сама небось за ним приударить хотела, да? Ну теперь все, как говориться жена есть жена. Раньше надо было соображать.
— Так я ничего и не соображала, что за дурные мысли у вас такие? — слегка грубовато сказала девушка.
Макс чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Чтобы прекратить ненужный ей разговор, Алена демонстративно взяла Макса за руку. Водитель, увидев ее движение, широко улыбнулся и дальше они поехали уже в тишине.
Машина доехала до небольшого домика, утопающего в зелени деревьев и остановилась.
— Ну вы приходите обязательно, в час у Светкиного дома, невесту выкупать будем, — крикнул на прощание водитель, уже заводя машину.
Мотор громко взревел, и машина укатила дальше по дороге, подняв клубы густой пыли.
— Ну вот мы и дома, пойдем, — сказала Алена, открывая старенькую калитку.
Откуда-то из глубины двора, услыхав шум прибывших гостей, с громким тявканьем выбежал лохматый пес, весь в репьях и колючках, и совсем невысоко роста. Узнав Алену, он приветливо заскулив, бросился ей под ноги, бешено мотая хвостом.
— Привет, Трезорчик, — ласково потрепала девушка собаку. — А где бабушка?
Пес, словно поняв сказанное, быстро засуетился и несколько раз громко гавкнув, побежал к сараю. Там он резко остановился, сел на задние лапы и гавкнул еще несколько раз.
— Что ж ты орешь-то, негодник, этакий, — раздался старушечий голос и в дверях сарая появилась пышущая здоровьем пожилая женщина.
Она подняла глаза и, увидев гостей, обрадованно воскликнула:
— Вот те на! Молодежь приехала, ну идите сюда мои родные.
Бабушка Алены крепко обняла свою внучку и, расцеловав ее, обернулась к Максу. Рассмотрев того с головы до ног таким пристальным взглядом, что Максу стало даже не уютно, она обратилась к Алене.
— Эх, хорошего себе жениха оттяпала, статный, красивый, а здоровый-то какой, мой хряк и то хилее будет. Настоящий мужик, уж поверь моему слову, я-то в этих делах толк знаю. Такого еще днем с огнем сыскать надо, да всю Ивановскую обойдешь — не сыщещь. Не то что этот сынок агронома-безбожника, женится который, только и знает как языком молоть. Да он коммунист, что с него взять.
Баба Настя, так звали эту женщину, еще немного постояла, осматривая Макса и любуясь собственной внучкой и, наконец, пригласила молодых в дом.
— Дед-то в поле сейчас. Сенокос, знаешь ли, отдыхать некогда, будет только поздно ночью, да и то может в поле заночует, — сказала бабушка, войдя в дом и пройдя на кухню.
— А у меня для тебя есть подарок, — радостно сказала Алена, разворачивая сверток с таинственным лекарством.
Ее бабушка недоверчиво потыкала деревянной палочкой в лежавший перед ней кусок темного вещества и осторожно понюхала его, как будто что-то вспоминая.
— А! — неожиданно произнесла она. — Это же и есть та самая мумия, которая якобы все хвори прогоняет. Знаю-знаю, в прошлую субботу лекция у нас была про Древний Египет, там про них и говорили. Шибко умный один из Москвы приезжал, все про темные времена рассказывал, как там ихние фанмароны людей притесняли. А как ему Васька-хромой с полупьяну вопрос задал чем у нас не Египет, так умник и стух, все оправдываться начал, мол там коммунизьма не было. А, и леший с ним, — сказала баба Настя, унося сверток куда-то на улицу. — Собачке буду давать, а то совсем ест плохо в последнее время, так и сдохнуть может. Козе уж не дам, — кто знает из чего этих мумий делали.