"Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг

— Я и не предлагаю поддаваться.

— Тогда зачем тебе это именно сегодня?

Вот на этот вопрос хорошего ответа не было. Точнее, ответ был, только произнести его Копец не мог.

— Дмитрий Григорьевич, я почти год таскаю вас по аэродромам, заставляю людей бегать по тревоге, ловить диверсантов, растаскивать самолёты, рвать собственную связь и потом её восстанавливать. Вы сами всё это видели.

— Видел.

— Я часто ошибался?

Павлов нахмурился.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

— Значит, опять твоя чуйка?

— Считайте так.

Павлов встал из-за стола и прошёл к карте.

— Чуйкой фронтом не командуют.

— Поэтому я и прошу не приводить округ в боевую готовность. Я прошу разрешить учения авиации.

Павлов повернулся.

— Хорошо устроился. Если ничего не случится, скажешь: провели полезные учения. Если случится — окажешься самым умным.

— Если ничего не случится, можете завтра утром построить меня перед штабом и назвать идиотом. Я даже спорить не буду.

— А людей, которых ты всю ночь продержишь на аэродромах?

— В воскресенье отоспятся.

— А если случится?

Копец посмотрел на него.

— Тогда они хотя бы встретят это не в казармах.

Павлов перестал ходить.

— Насколько ты уверен?

Копецу пришлось особенно тщательно выбирать слова.

— Настолько, что сам сегодня ночью спать не собираюсь. Если я ошибаюсь, мы потратим ночь, немного бензина и испортим людям выходной. Если прав — выиграем несколько часов.

Павлов снова посмотрел на карту.

— Несколько часов…

— Иногда этого достаточно, чтобы самолёт оказался в воздухе, а не сгорел на стоянке.

Эта фраза попала точно. Павлов слишком хорошо знал, что произойдёт с авиацией, если противник действительно нанесёт внезапный удар по аэродромам.

— И что конкретно ты хочешь?

Теперь Копец понял, что первый барьер пройден.

— Объявить с вечера внезапную проверку готовности авиации. Формально — учения. Командирам сообщить только необходимое. Самолёты рассредоточить там, где это можно сделать без демонстративной суеты. Дежурные пары — в готовности. Связь с ВНОС и запасными пунктами — проверить. Охрану усилить. Людей далеко не отпускать. Мне не нужно, чтобы кто-нибудь с перепугу открыл огонь по немецкому самолёту над границей и потом нас обоих спросили, кто начал войну. Мне нужно сократить время от настоящего приказа до действия.

— А если настоящего приказа не будет?

— Утром закончим учения.

Павлов несколько раз постучал пальцами по лежавшей на столе папке.

— Ты понимаешь, что если Москва узнает, как это выглядит…

— Поэтому это и будут учения. Мы их проводили раньше.

— Не в такую ночь.

— Когда-то должна быть первая.

Павлов посмотрел на него почти сердито.

— Сука ты, Ваня.

Копец промолчал.

— Хорошо, — наконец сказал Павлов. — Учения. Именно учения. И чтобы ни один твой орёл не решил, что война уже началась. Через границу не летать. Огонь без приказа не открывать. Никакой самодеятельности.

— Мне другого и не нужно.

— И если завтра ничего не случится…

— Буду очень рад.

— Я тебе такую радость устрою, что месяц вспоминать будешь.

Копец впервые улыбнулся.

— Согласен.

Павлов махнул рукой.

— Иди. Пока я не передумал.

Копец поднялся, но возле двери остановился.

— Дмитрий Григорьевич.

— Ну чего ещё?

— Спасибо. И я посоветовал бы тебе тоже провести такие учения сегодня ночью.

Павлов посмотрел на него уже без раздражения.

— Подумаю.

Вечером двадцать первого июня Копец вызвал к себе начальника штаба. Тот вошёл с папкой в руке.

— Вызывали, товарищ генерал?

— Да. Что по готовности?

Начальник штаба начал докладывать. Копец слушал, задавал короткие вопросы, уточнял состояние связи и дежурных сил. Наконец отодвинул бумаги.

— Хорошо. С сегодняшнего вечера усиливаем дежурство.

Начальник штаба посмотрел на него.

— На основании чего?

Вопрос был закономерным.

— На основании обстановки.

— Есть распоряжение округа?

— Есть. Учения округа. Проверка боевой готовности авиации. Так что усиливаем наблюдение, проверяем связь и держим дежурные подразделения в готовности.

— Понятно.

— И ещё. Сегодня меняем таблицу.

Начальник штаба не сразу понял.

— Какую?

— Овощную.

Теперь понял.

— Мы же договаривались менять после начала боевых действий.

— Считайте, что начинаем тренировочный цикл.

— Сегодня?

— Сегодня.

Начальник штаба посмотрел на часы.

— Поздновато.

— Поэтому к утру точно узнаем, умеем ли мы менять её быстро.

Это объяснение ему явно не понравилось, но спорить он не стал.

— Есть.

Копец открыл сейф и достал пакет. Новые таблицы были подготовлены заранее. Никаких новых слов в них действительно не появилось. Огурцы остались огурцами, помидоры — помидорами, морковь — морковью. Только теперь всё это означало совсем другое. Если немецкая радиоразведка успела за предыдущие месяцы накопить материал и хотя бы частично разобраться в странной сельскохозяйственной жизни советских лётчиков, утром её ждал неприятный сюрприз. И что-то ему подсказывало, что противник всё же взломал их код. Немцы не дураки, а радиоразведка у них была на высоте. Аналитиков и криптологов тоже хватало, так что взлом кода был лишь вопросом времени.

— Разослать по установленному порядку. Старые уничтожить после подтверждения получения новых.

— Понял.

Начальник штаба уже повернулся к двери, когда Копец остановил его.

— И людей сегодня далеко не отпускать.

Тот снова посмотрел на него.

— Товарищ генерал…

— Что?

— Вы чего-то ждёте?

Вот он, вопрос. Копец выдержал взгляд.

— Я всегда чего-то жду.

— Это я уже заметил.

— Тогда зачем спрашиваете?

Начальник штаба усмехнулся, но сразу посерьёзнел.

— Потому что последние дни вы совсем не спите.

— Завтра отосплюсь.

Эти слова прозвучали настолько нелепо, что Копец едва не выругался на самого себя. Завтра он точно не будет спать.

— Идите.

Оставшись один, он подошёл к окну. Было ещё светло. Самая короткая ночь года только начиналась. Где-то на западе, за границей, которую отсюда невозможно было увидеть, немецкие части уже занимали исходные позиции. Он знал, что там происходит. Танки заправлены, боеприпасы выданы, артиллерия занимает позиции. Сапёры готовятся к мостам и переправам. Лётчики получают последние указания. Через несколько часов миллионы людей проснутся уже в другой стране — той же самой по названию, но живущей по совершенно другим законам. Копец посмотрел на часы. Остановить это он не мог. Оставалось проверить, сможет ли хоть что-нибудь изменить.

Поздно вечером снова потребовали срочно связаться со штабом округа. Павлов сам подошёл к телефону.

— Ваня?

— Слушаю.

— Учения идут?

— Идут. Дежурство усилено, связь проверяем, людей держим на местах.

Несколько секунд в трубке было тихо.

— Продолжай.

Что-то в голосе Павлова изменилось.

— Пришло?

— Пришло. Из Москвы. Директива. В течение ночи привести части в боевую готовность. Возможен внезапный удар немцев. При этом на провокации не поддаваться.

Копец закрыл глаза. Вот теперь последняя возможность надеяться, что память его обманывает, исчезла.

— Понял.

Павлов помолчал, затем спросил:

— Когда ты начал свои учения?

Копец посмотрел на часы.

— Несколько часов назад.

Снова тишина.

— Сука ты всё-таки, Ваня.

Теперь в голосе Павлова не было злости.

—