Николай Грубов - Первый шаг

Ага, а вот и Санек появился. Он сразу же стал качать права и орать на сестер.

– Вы, ссыкухи, что обещали? Я вас уже обыскался по всему парку, а вы тут непонятно с кем целуетесь. Вот я мамке все расскажу.

Сестры только глупо хихикали, зато один из парней стал подниматься с явным намерением отвесить пендаля этому недоумку, а может, что и посерьезней намечал, но не успел. Мои друзья налетели на них быстро, и как я и надеялся совсем для них неожиданно. Несколько полученных каждым от нас ударов не остались для них безобидными. Уже хорошо поставленные нашим тренером удары пацанов смогли вырубить и обездвижить взрослых парней, как будто это не они были, а манекены, на которых отрабатывала моя команда удары. Это подчеркивалось еще и тем, что они даже не отвечали, неожиданность сыграла нам на руку, и они молча принимали удары, возможности ответить тем же у них уже не было. Я тоже в стороне не остался и постарался, чтобы у говнюка, что избивал зимой беззащитного пацана, навсегда отпала охота обижать более слабого.

Первый день в школе был как всегда в таких случаях днем воспоминаний, восторженных рассказов кто и как провел летние каникулы, знакомства с новыми учениками. Учителя еще пока были добрыми и внимательными, да и мы к ним, со всем нашим уважением, и готовностью на словах учиться только на одни пятерки. Мы стояли на торжественном построении, или школьной линейке, так называли это построение учителя, а нам было все равно, как и зачем, нам было весело, интересно, и то тут, то там слышался веселый беззаботный смех. Малышня сновала между взрослыми, тоже возбужденные и радостные, как и все кто был рядом. Родители первоклашек с волнением ждали, когда их деток заведут в класс, раздадут учебники и можно будет послушать учительницу и узнать от нее все порядки и правила на предстоящий учебный год. Ни дети, ни родители первоклашек, пока не задумывались над этим событием и еще не осознали, что им предстоит целых одиннадцать лет учиться, учиться и учиться. Хотя нет, насколько я помню, в 1964 году опять введут десятилетку. Им в этом повезет, быстрее станут взрослыми, ведь все мы в этом возрасте хотели быстрее стать самостоятельными.

После всей этой суматохи мы с ребятами, как и договорились, поспешили к нашему тренеру по боксу, узнать, что и как будет в этом году в команде, нам это было необходимо знать. Рядом со мной оказался Вилян, которому явно не терпелось что-то мне сообщить. Я не стал откладывать на потом и спросил:

– Ты, Колюнчик, что тут около меня все крутишься? Если что-то хочешь сказать говори сейчас, а то потом забудешь.

– Да понимаешь Семеныч, мне во сне приснилось, а может и не во сне, но четко так в голове засело, особенно когда на тебя смотрю, что тебя должны зачем-то к директору вызвать. Вот я и соображаю, с чего бы это мне такое мерещится? Мы вроде на эту тему с тобой и не говорили, но вот как будто мне кто-то шепчет: – Семеныча вызовут к директору школы, предупреди, скажи. – И я вот думаю, сказать тебе или не сказать? Ты можешь и посмеяться, но я себя просто не мог сдержать. Вот хочется тебе сказать и все тут.

– И часто у тебя такое прозрение бывает?

Я тут же вспомнил, что этот его феномен провидца, для него выйдет боком в его дальнейшей судьбе. Но я все еще сомневался, ну никак это не соотносилось с моими друзьями. Мне, начитавшемуся всякой всячины насчет магии и волшебства в фантазийных книжках, понять и принять что все это возможно в действительности, что это не выдумки и сказки, было трудно. Хотя я и знал, что это вот их незнание, что и почему, и что это очень серьезное явление, несколько необычное и странное, но вполне реальное, доведет до беды. Это после девяностых годов вдруг все поймут, что магия это не сказка, экстрасенсы станут не редкостью и что про них будут и по телевизору показывать и люди толпами будут к ним ломиться. Шарлатанов появится на этой волне море, но и настоящих, вполне себе способных что-то углядеть в судьбах людей тоже немало будет. Да и раньше к этому относились вполне серьезно. Взять хотя бы Мессинга, сам Сталин прислушивался к его предсказаниям. Не знаю, верил или нет, но оккультным наукам внимание уделял. Поэтому я хоть и сомневался, тем не менее, решил с Виляном поговорить на эту тему, предупредить и если это действительно правда и у него есть дар предвидения, то развить его, но так чтобы он принес только хорошее в его судьбу. Как развить, я пока представлял смутно. Опять только на примерах книг из будущего, в этом вот временном отрезке в котором мы сейчас с друзьями находимся ничего, что могло подсказать, как это делать нет, и не скоро появится, мне, во всяком случае, ничего такого не встречалось. Но феномен имеется, и я должен предупредить Виляна о последствиях. Но не на ходу же, это надо серьезно подготовить, разговор будет несколько необычный и у моего друга ко мне сразу появится масса вопросов. Откуда я все это знаю и правда ли все это? И пойдут вопросы один за другим. Поэтому я после его ответа, что с ним подобное происходит только иногда и причем все время как будто кто-то его толкает, заставляет сказать, предупредить того о ком он видел сон, предложил:

– Значит так, давай посмотрим, вызовут меня к директору или нет? Если вызовут, то нам с тобой необходимо будет серьезно поговорить. Я читал книгу о подобном, и знаю что это такое. Я тогда тебе все расскажу. Договорились? Ну а пока с Федотычем поговорим, вон он стоит, как будто нас поджидает специально.

Тренер поздоровался с нами как с равными себе. С каждым поручкался, отпустил несколько комплиментов по поводу, что подросли и возмужали. Я оглядел ребят тоже и как бы увидел их только сейчас. А ведь действительно ребята повзрослели. Казалось бы, что тут за полгода могло произойти, но вот произошло. Нет в ребятах детской нервозности и стервозности, все уверенные в себе и в своем значении в этом мире. Это не только возрастное явление это и моя доля и тренера тоже в привитии чувства собственного достоинства. Тренер это хорошо понимал, также как и я. Ребята конечно не осознавали еще, что изменились, они считали, что все идет по накатанной, и они просто растут. Да и никто из них не задумывался над подобным. Они просто жили. Мальчишкам все равно, кто там помогает им стать более взрослыми мечтая изменить их судьбу, кому не терпится видеть их командой – им все это по барабану.

– Ну, так что, желание заниматься не пропало? – Тренер задал вопрос, который он всегда задавал всем своим ученикам, но ребятам он показался особенным, даже можно сказать личностным, и отношение к ним у тренера тоже особенное. Не так как к остальным. Поэтому уверенно стали говорить, что никто из них отказываться от тренировок не намерен. Довольный от такого единодушного желания продолжать тренировки Федотыч стал посвящать нас в свои планы в отношении нас. То, что всем предстоит тяжелый труд, что нам всем необходимо заиметь юношеские разряды, и что для этого необходимо участвовать в соревнованиях. Много чего еще говорил нам тренер а я стоял, слушал и думал, что для нас бокс не главное, спорт нам нужен только для того чтобы ребята себя почувствовали сильными и смелыми, чтобы могли в дальнейшем вполне уверенно поддерживать форму. Я знал уже, что этот год в боксе для нас последний. Будем переходить к другим видам, хоть спорта, хоть другого чего, что укрепит наше тело, наш дух, ведь для собственного развития нельзя останавливаться на чем-то одном. Движение вперед это не только учеба в школе это и приобретение новых знаний и умений в других областях. И занятие боксом это не панацея, это необходимость получения определенных навыков для утверждения себя в обществе.