Скс - Режим бога

- Договорились. Через час буду! До свидания. - я положил трубку.

- Ну?! - истомившийся ожиданием Леха, жаждал новостей.

- Сенчина. Ждет нас через час на Васильевском, 13-я линия. Поехали к тебе - переоденемся, потом погнали в Гавань, у меня там слова песни в тетрадке. А потом на тринадцатую линию.

Офигевший от такой новости, Леха осмотрел свою "рабочую" рубашку и спорить с очевидным не стал...

Через двадцать минут, модные, причесанные и с солнцезащитными очками на носах, мы уже ехали в Гавань. Я впервые одел "на выход" свой джинсовый костюм и не мог не признать, вглядываясь в зеркало старого трильяжа Лехиной тетки, что "красота - страшная сила"! Так же, я "ограбил" киоск "Союзпечати", купив у изумленной продавщицы, все оставшиеся номера "Комсомолки", "Ленинградки", "Сменки" и "Пионерки" и, по пути в Гавань, зачитывал хмыкающему Лехе статьи о себе любимом.

На пирсе, обрадованный гостям Митрич, оживленно рассказывал, солидно кивающему головой Лехе, последние новости. А "талантливый" я, сидя на втором - жилом этаже, нашего ангара, торопливо передирал с айфона в школьную тетрадь, "свою" будущую нетленку.

Заодно скоренько просмотрел три сайта с биографией Сенчиной. Из чего извлек, информацию, что сейчас Сенчина работает солисткой в Ленинградском концертном оркестре, которым руководит Анатолий Бивис. Тот самый, который буквально заставил Сенчину спеть "детскую" песню про Золушку, с которой она, в итоге, и прославилась. Впервые она ее спела в 1970 году, а в 1974 за нее же получила приз в Братиславе. Из оригинального, в ее репертуаре был такой же детский - "Лесной олень" и шикарный романс из кинофильма "Дни Турбиных". Зная на перед, можно сказать, что больше ничего хитового в ее жизни не будет. Но сейчас Сенчина очень популярна, молода и красива. Только ведь меня, по сути, интересует не она, а только один, ее самый главный, поклонник. Из этого и будем исходить...

Ровно в 11 часов мы стояли на проходной в доме, где располагался Ленинградский концертный оркестр, а бабушка-вахтерша набирала диск телефона, косясь на могучую фигуру Лехи.

Пришедшая за нами, какая-то бесцветная девица в нелепом черном берете, минут пять молча водила нашу парочку по длинным и темным коридорам и, наконец, привела в небольшой пустой зальчик с черным роялем и тремя рядами обшарпанных сидений.

Так же, не проронив не звука, показала нам на сидения и ушла.

- Гостеприимно, - с прорезавшимся юмором, прокомментировал Леха.

- За бутылкой пошла, - поддержал я почин.

- Какой бутылкой? - затупил "большой брат".

- Ну, нас же с ней трое, грех не "сообразить"!

- Одна бутылка ситуацию не спасет, - философски оценил шансы девицы Алексей.

Мы вяло посмеялись.

Минут через десять ожидания, дверь зала распахивается, пропуская целеустремленно шагающего невысокого человечка в мятых коричневых брюках и вытянутой черной кофте. Его очки, в черной оправе с толстыми линзами, воинственно поблескивают, а редкие волосы, зачесанные на лысую макушку, завершают облик потрепанного, но не растерявшего задор бойцового петуха:

- Здравствуйте, юноша, так это вы у нас поэт и композитор? - слегка картавя, интересуется "петух", одновременно, кивая Лехе.

- Здравствуй, Виктор! - раздается мелодичный голосок от дверей - извини, что заставили ждать, у нас была репетиция, - в зал входит Сенчина. Стройная, но женственная фигурка, обтягивающие модные джинсы и распущенные волосы. Прям, картинка... Понимаю Григория Васильевича!

- Здравствуйте! Ну, право слово, какое ожидание? - выпендриваюсь я - позвольте представить, это Алексей - мой друг.

Большая фигура нависает над Сенчиной, бубнит "оченьприятноалексей" и... склоняясь, целует ей руку. Сенчина улыбается.

Поворачиваюсь к "петуху":

- Здравствуйте, Анатолий Самуилович. Да, это я - поэт и композитор. Надеюсь, скоро - очень известный поэт и композитор, возможно, с вашей помощью.

- Откуда вы меня знаете? - слегка обескуражено интересуется руководитель оркестра.

- Вы известный человек, - нейтрально отвечаю я. Не объяснять же человеку, что его фото просто было на сайте про Сенчину и попалось мне на глаза.

- Что ж, - берет себя в руки Бивис - прошу к роялю, мы готовы вас слушать.

Он проходит к первому ряду кресел, садится сам и делает приглашающий жест Сенчиной.

Я подхожу к нему и сажусь рядом, через кресло:

- Дело в том, уважаемый Анатолий Самуилович, что я недостаточно хорошо владею инструментом. Поэтому мелодию могу либо просто напеть, либо кто-то сумеет исполнить мелодию с голоса.

Бивис, недоумевающе смотрит на меня и неверяще переспрашивает:

- Вы не умеете играть на рояле? Так как же вы хотите сочинять музыку?

Я стал слегка раздражаться. Тем более, что он был прав и это задевало мое самолюбие:

- Видите ли, Анатолий Самуилович, - спокойно начал я - в мире много людей, кто умеет играть на различных музыкальных инструментах и единицы тех, кто может сочинить хорошую мелодию. Я - могу, мне этого настолько достаточно, что я даже не планирую учиться играть на чем бы то ни было.

Бивис молча смотрел на меня. Видимо, поражался степени моего самоуверенного невежества. Про себя, поскольку, все-таки, молчал.

- Может мы тогда послушаем песню? - неуверенно предложила занервничавшая Сенчина, прерывая затянувшуюся неловкую паузу.

- Извольте, - кивнул Бивис и откинулся на спинку кресла, всем видом изображая, что он просто теряет время, в такой ситуации.

Беру себя в руки, пока не время демонстрировать эмоции, и начинаю:

- Песню я написал, как бы по мотивам "Золушки" и "Лесного оленя", специально под Сенчину - я пытаюсь улыбнуться в сторону певицы, она так же натужно улыбается в ответ.

- Исполнение идет от имени девушки-девочки, она поет про маленькую волшебную страну, где царит добро, сбываются мечты и где обитают все узнаваемые образы из детских сказок (цитирую по памяти с одного из прочитанных сегодня сайтов). Песню я так и назвал - "Маленькая страна".

И уже обращаясь непосредственно к Сенчиной, сказал:

- За голос не обессудьте, мысленно подставляйте свой, а найти музыканта, который положит мелодию на ноты, я смогу без проблем - не без яда, заканчиваю я. Бивис невозмутимо изображает Будду.

Расскрываю тетрадь со своими торопливыми каракулями, откашливаюсь и негромко начинаю петь:

Бивис стремительно вскакивает с кресла и устремляется к роялю. Весь второй куплет он на ходу подбирает ноты под мой голос. Сенчина пересаживается на соседнее кресло и напряженно вслушивается. Припев я исполняю уже дуэтом с ней, под полноценный аккомпанемент.