Роанна. Хайланд - Виктор Постоенко
Через три часа, попрощавшись с уходящим в Андол миноносцем, мы вошли в андольскую бухту, прошли мимо могучих береговых фортов приморской крепости и осторожно вошли в гавань. Меня поразило количество маленьких пароходов, сновавших по водной глади гавани.
Когда-то тут было всего два буксирчика, а сейчас вон сколько их. Слева на стапелях судостроительного завода высились какие-то строящиеся корпуса, и я отсюда видела, что это строят корабли из железа.
У берега вдоль стенки стояли четыре уже почти построенных необычных корабля, на них суетились рабочие, что-то доделывая, рядом по пирсу ездил кран и подавал материалы на один из достраиваемых кораблей.
— Ваше Величество, это новые канонерские лодки для нашего флота по проекту Найтингейла. На них поставили по два новых 120-миллиметровых орудия и по четыре 75-миллиметровых. И ещё четыре такие достраиваются на верфи Бойла по тому же проекту, — капитан был рад объяснить мне про новые корабли. Видимо, все моряки такие — каждый мечтает получить под командование более новый и мощный корабль.
Два буксира уткнулись в борт «Арабеллы» и неторопливо притянули её к причалу, где нас уже ждала делегация местной власти. Я ответила на их приветствия, отправила всю свою свиту во дворец к графине Ойле, а сама в сопровождении Элоры, Микки и Холы решила пройтись по верфи.
И очень мне хотелось попасть на вулфовский паровозный завод, который был тут же, — его здания высились в конце порта. По канонерским лодкам начальник верфи сделал пояснения: все они имеют 850 тонн водоизмещения, одну паровую машину тройного расширения на 2000 сил и рассчитаны на скорость двенадцать узлов.
Четыре канонерки достраиваются на плаву и ещё четыре строятся на стапелях. Одновременно с этим на второй группе стапелей верфь строит по заказу Правительства сразу шесть винтовых морских буксирных пароходов увеличенного размера. Их планируют отправить в Могойский океан в Хамбантоту и в Гокарн к адмиралу Ремроку.
Я потратила почти четыре часа на прогулку по огромному, по сути дела промышленному, кластеру Арлона. Поезд отходил в 18:30 по уже установленному расписанию, поэтому время у меня было.
На механический завод, где изготавливались железнодорожные приспособления, вытягивались рельсы, делали семафоры, стрелки, паровозные колонки для заправки паровозов водой, металлические баки для водонапорных башен станций, я только заглянула. Там летели искры в разные стороны, сновали рабочие, и я всё равно не собиралась во всё это вникать.
На паровозостроительном я только посмотрела на два почти готовых новеньких больших паровоза, которые стояли перед большими открытыми воротами завода. Ещё четыре виднелись в самом цеху уже на рельсах: два почти собранных и два — как остовы, с кучей трубок, которые устанавливали бригады рабочих внутри паровозных котлов.
Как Вулф и рисовал в записке, это были большие настоящие паровозы по формуле 1−3–1 с двухосным тендером. Те, которые были в порту, имели схему 0−2–1, то есть у них не было поворотной тележки впереди. Для порта достаточно.
На военный завод Вулфа я не пошла, а вернулась во дворец графини. Мама Дерека приняла меня как родную, тут же была Альгея и дети Дерека — сын и дочь. Мы посидели за столом полтора часа, после чего крытые возки отвезли нас всех на новенькую железнодорожную станцию Андола.
Взвод Грона уже был там, пришлось для солдат присоединять ещё один вагон, так как билеты на поезд были распроданы. Многие приезжали работать на верфь и заводы из Андола и вечером возвращались в город. Поезд с новым паровозом с одной остановкой преодолевал путь до Андола уже за два с половиной часа.
Моё сердце замерло, когда пыхтящий паровоз подтянул к перрону настоящие зелёные вагоны с квадратными окнами, да ещё и с занавесками. Императорский вагон в отличие от всех был окрашен в тёмно-вишнёвый цвет и расписан позолоченным орнаментом.
Мы поднялись по лесенке и через тамбур, где была настоящая печка, попали в сам вагон. Ковры, мебель из красного дерева, два купе для отдыха. Детвора кинулась занимать места в креслах у окон. Кроме меня никто в жизни не то что на поездах не ездил — в глаза их не видел.
Паровоз дважды дал свисток, и поезд, на моё удивление, мягко тронулся. Вот он стал набирать ход. Побежали назад деревья, дома города, и вот уже мимо пробегают домики деревушек и поля. «Чух-чух-чух» доносилось чётко, дети визжали от переполнявшей их радости, и ведь никакого страха.
Зато Элора и Ило сидели с каменными лицами, схватившись руками за подлокотники кресел. Я встала и прогулялась по вагону. В тамбуре стоял усатый гвардеец, но я не собиралась гулять по вагонам. Джина вообще была как потерянная, Марана хоть несколько раз со мной путешествовала. А для Лесси и Джины всё было в первый раз.
Нанке устроилась в кресле прямо у окна и мечтательно смотрела на убегающий назад пейзаж. Маленький Энгер сидел у неё на коленях, а перед нею стояли Влад и Ванда, держались за поручень у окна и что-то друг дружке восторженно говорили.
В двух двухместных купе были застелены постели, на окнах висели шторки с кисточками и бахромой, как у моей бабушки в деревне. Я села — мягко и удобно, даже полежала немного, приснула слегка, пока не прибежал Влад:
— Мама, поезд останавливается.
Стоянка была десять минут, и мы с детьми погуляли у вагона под охраной гвардейцев. Шестеро из них ехали в нашем вагоне. К девяти вечера паровоз, радостно свистя, вкатил десять пассажирских вагонов на Андольский вокзал.
Само здание меня впечатлило — два этажа, колонны у входа, три перрона, и видно, что рабочие устанавливают над всеми тремя перронами арочную крышу, собирая её из металлических конструкций.
Нас, минуя зал ожидания, провели через какую-то калитку сразу на площадь, где стояла кавалькада карет и повозок. Двадцать минут — и я в объятиях любимой бабушки. В замке уже было проведено электрическое освещение, горели фонари на столбах и лампы в коридорах и комнатах.
Детей было не уложить, мы с Ило и Нанке замучались гасить их восторги. Еле успокоили. Ило мне тихо шепнула: «Идите, мы останемся с ними». Она сама вымоталась и устала, видно было, как глаза слипаются. Я тихо прикрыла дверь. Нанке уже разделась и легла с сыном у окна.
У бабушки в спальне теперь на стене над кроватью висело распятие, на столике лежала Библия, а на тумбочке я узрела настоящую настольную электрическую лампу. Шёлк — и из-под тёмно-зелёного абажура полился мягкий свет.
Бабушка показала мне свой домашний алтарь. Столик, над ним резное распятие, стоят по бокам две резные