Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко

Подойдя к Нанке, он вдруг присел, подхватил её обеими руками ниже колен и поднял в воздух. Она не испугалась, но вид был удивлённый. Опершись обеими руками о его плечи, она внимательно смотрела на него, ожидая, что будет дальше.

Потом вдруг ойкнула, выронила листок, взяла его голову в свои ладони и прижалась лбом к его голове. Молодой человек тихо разжал руки, опустив Нанке на землю, и они застыли, обнявшись. Это продолжалось уже долго, потому я решила их прервать.

Я постучала по столу кулачком:

— Люди добрые, а вы точно брат и сестра? — и засмеялась.

Они опомнились, повернулись ко мне, держа друг друга за руки. Похожи как брат и сестра — вот это как раз про них. Затем мужчина улыбнулся и двинулся ко мне.

Подойдя, легко поклонился и вежливо представился:

— Ваша Светлость, я Ронер де Пон, герцог Дюссенский.

Я поднялась и представилась в ответ. Сказала, что мы его ждали дня через два.

Он засмеялся и ответил, что как только было получено сообщение, сразу вышел на галере, даже не дождавшись утра. Поэтому через двое суток, воспользовавшись течением Роона, галера уже прибыла в порт. Ну а далее встречавший начальник порта сообщил, что обе светлости тут, в порту.

Я сразу спросила, не останется ли он на завтрашний день на Собрании? Ведь бабушка хотела там представить не только меня. Ронер ответил утвердительно и ещё добавил, что ему нужно будет решить пару вопросов с местными купеческими гильдиями.

Я отправила их обоих в замок и с Норой и Ило продолжила работать. Пусть брат с сестрой наговорятся, а мне лишние глаза тут не нужны. Закончили всё разбирать только к вечеру. Я распорядилась загрузить сундук на повозку, затем мы сели сами и к шести вечера вернулись в замок. Слугам приказала всё с повозки отнести ко мне в комнату.

Ужин был славный, Ронер постоянно шутил, все смеялись, видно было, что бабушка в восторге от него. Тем более в детстве он часто бывал в нашем замке. После ужина брат с сестрой поднялись наверх, я же села рядом с бабушкой и рассказала ей, что сегодня делала и для чего.

Она задумалась. Потом сказала, что без помощи Императора трудно будет сдвинуть местное общество и сломать косность мышления. И заверила, что напишет ему письмо лично, когда я поеду в Рианол за слугами и серебром.

Тем более к этому моменту герцог должен будет вернуться в столицу. Основные силы пиратов были разгромлены, почти все провинции освобождены. Он оставит там несколько генералов, чтобы до конца вычистили все леса и рощи от остатков бандитов.

На следующий день после раннего завтрака стали собираться на Собрание. Меня одели в уже подогнанное дорогое платье, украшенное золотым шитьём. На голову надели изумительной красоты диадему, украшенную множеством драгоценных камней, а в центре венца красовался огромный бриллиант.

На шее расположилось богатое ожерелье, на уши (именно на уши, посредством тонких золотых проволочек, охватывавших ухо сверху и снизу) повесили что-то невероятное. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала в этой статной красивой молодой женщине себя.

Нанке одели не хуже, только диадемы не было. Дома выдадут, ухмыльнулась я про себя. Ронер был в парадном военном мундире, видимо, привёз с собой. Для поездки в ратушу использовали карету. Только теперь наши служанки шли за ней пешком, как и многочисленная парадная охрана.

Зал был полон людей, на возвышении, типа сцены, стоял большой стол. Когда всё стихло, магистрат города объявил о приходе герцогини. Все встали. Мы вошли и сели за стол. С нами сели магистрат и генерал Монс. Бабушка поднялась и объявила собрание открытым. Представила всем меня как вторую герцогиню Андольскую, а также гостей — герцога и герцогиню Дюссенских.

Потом начались выступления делегатов от городов. За отдельным столом слева расположились несколько писцов, которые усердно записывали всё, что говорили депутаты. В общем, это была нужная ежегодная говорильня. Я с нетерпением ждала окончания, потому что с непривычки украшения давили и на голову, и оттягивали уши, дико чесалась спина. Нанке, увидев, что я ёрзаю, тихо спросила:

— Ты чего?

Я шепнула в ответ, что чешется спина. Она, не сводя глаз с зала, протянула руку и прошлась мне по спине. Я не ожидала, что это увидит генерал Монс, как раз повернувшийся в нашу сторону. Я сделала неопределённый жест бровями и глазами, он улыбнулся. Самому, видимо, тошно сидеть.

Когда наступил его черёд, он вышел и зычно доложил о вверенном ему войске, расквартированном в провинции. В каждом большом городе стоял гарнизон из трёх сотен солдат: сто копейщиков, сто лучников и сто мечников. И только в Андоле — пятьсот человек.

Если собрать всех вместе — внушительная сила. Но в мирное время все они подчинялись местным городским властям. Генерал Монс командовать ими мог только после объявления войны или военного положения. Тоже учтём, и надо попросить его нанести на карту расположение его сил, посмотреть, какие дороги и как можно будет их быстро собрать в случае опасности.

Закончилось Собрание грандиозным ужином во дворе Ратуши. Поднимали тосты за Императора, Императрицу, герцога, герцогиню, меня и даже за гостей из герцогства Дюссен. Вернулись мы поздно.

На завтра герцогиня запланировала мой отъезд в Энгер, с заходом галер в Дюссен. Бабушка хотела, чтобы я познакомилась со старым герцогом и его супругой. Но до сих пор не вернулись наши три галеры.

Потому решили так: всё будет зависеть от того, вернутся ли они сегодня ночью. Капитан флотилии знал, что на завтра назначен поход вверх по реке в Донгар. И если они не вернулись к вечеру, значит, есть на то веские причины.

Я легла спать и уснула практически мгновенно.