Александр Головчук - ПОЧЕМУ И НЕТ?

Оказывается, все деньги положенные на экипировку он отослал матери.

Заставил его взять в долг еще пять рублей, а чтобы не чувствовал себя обязанным, отправил прогулять моего бахмата. Пусть оба проветрятся.

Об Андрее Андреевиче Клейнмихеле, директоре второго кадетского корпуса, было два абсолютно противоположных мнения. Мнение тех, кто находился в стенах кадетского корпуса, и тех, кто эти стены уже покинул. Особенно если сами уже хлебнули службы в роли обер-офицеров.

Все кадеты своего директора тихо ненавидели, а преподаватели просто боялись. Был генерал-лейтенант человеком старой, Гатчинской закалки, сторонник железной дисциплины и безукоризненной строевой выучки. У него на все два мнения - его и неправильное. Авторитетом ему служил лишь один человек - государь. Всех иных он просто посылал.

О том, как он гонял кадетов на плацу, ходили анекдоты. О его солдафонской тупости и тяжелом характере любили шутить в салонах. Но….

Приняв в 1799 году Шляхетский корпус, позже переименованный во второй

Кадетский, в не самом блестящем виде он в кратчайший срок навел там порядок и оставался его неизменным директором до самой смерти.

В 1807 году под непосредственным руководством Клейнмихеля при 2-м кадетском корпусе образовалось новое военно-учебное заведение - Волонтёрский корпус, принявший затем наименование Дворянского полка, давший армии дополнительный приток офицеров перед французской компанией. Смоленский кадетский тоже официально являлся филиалом второго кадетского, и сама возможность посещения этого учебного заведения отчаянным самодуром генерал-лейтенантом, держала его руководство в постоянном тонусе.

Качество обучения было довольно высоким и люди, закончившие второй кадетский, в армии пользовались повышенным спросом. Пройдя такую жесткую закалку, офицеры умели руководить железной рукой. И бывало на офицерских попойках не один из них поднимал бокал за 'чугунную башку', как они прозывали своего директора.

Ровно в десять часов одну секунду двери приемной распахнулась, и я строевым шагом вошел в кабинет Андрея Андреевича Клейнмихеля.

Тщательно отрепетированный подход к столу, отдача пакета, отступление от стола, строевая стойка выполнены были безукоризненно.

Первым делом генерал-лейтенант окинул взглядом меня, оценивая внешний вид, а только после посмотрел на пакет. Под его взором я понял, что если бы в моей воинской выправке и внешнем виде был обнаружен хоть малейший изъян, то вылетел бы я из кабинета быстрее собственного визга, невзирая на пакет.

Как-то я на охоте вышел на кабанье семейство. В стволах - утиная дробь, а напротив меня стоит секач и оценивает - потрошить, или отпустить. Вот этот взгляд был - один в один. Мне тогда повезло. Сейчас тоже. Взгляд с моей личности перекочевал на бумагу. Читал, близоруко щурясь и сопя. После недовольно швырнул бумагу на стол и красными налитыми кровью глазками уставился мне прямо в лицо.

Ну все …. По-моему, кранты. Но марку держу, взгляд - твердый. Надо было дурости подпустить во взор, да поздно. Стою, жду.

- С каким делом к князю Кочубею прибыл? Давно ли он тебя знает?

- Ваше превосходительство. - Стараюсь говорить четко и без интонаций. - Прибыл третьего дня. По приказу. До того князь меня не видел.

- Я, чай - не дурак, понимаю, что по приказу. Солдаты сами собой не ходят. Что за приказ? Отвечать! - Заорал, брызгая слюной директор. Ну и голосина. А ответить-то я не могу. Вот и внутренний голос ехидненько мне выдает: - Теперь точно, кранты.

- Виноват, Ваше превосходительство. Имею приказ об сем молчать. И рад бы сказать, да присяга не позволяет.

Еще несколько секунд, растянутых для меня в …., в долго, короче, кабаньи глаза меряют мою фигуру. После генерал-лейтенант грузно осел в кресло и проревел:

- Свободен! Пошел вон! - и абсолютно неожиданно - Зачислен будешь сегодняшним приказом. Вечером - в канцелярию штаба, за бумагами. По форме быть приказываю! А сейчас - ВОН!!!

Это чего? Сейчас так принято поздравлять с производством в офицеры? Ну и дядечка, я теперь понимаю кадетов. Он, видно, согласует свои решения со своей левой пяткой, а приказы отдает исключительно под настроение. Фух. Второй раз я в этот кабинет не хочу.

Хотя, вполне может быть, что это - искусная маска, весьма удобная на занимаемом посту и со временем ставшая частью его натуры. Да ну их, дурные мысли. Подальше от начальства - первое армейское правило, вот ему и последуем.

А ведь вечером мне по форме надо быть. Мама дорогая, это за что же и когда же…?

Так, тихо, без паники. У тебя в ладанке бумага на кучу денег лежит, забыл? Времени есть еще целый вагон, сейчас только пол-одиннадцатого. Все успеем. Бегом!

Подлетаю к конюшне в наспех накинутой шинели. Глеб как раз вернулся с прогулки, подъезжает к конюшне. Отлично, не нужно седлать. Достаю все свои рубли, оставив лишь парочку, и сую ему в руку.

- Юнкер Горяинов, слушай команду! Живо метнулся к фельдфебелю, отдашь ему рубль за хороший совет, где можно приобрести на вечер обер-офицерский мундир с полковыми знаками Иркутского драгунского полка. Мне быть по форме надобно к пяти на представление чина. Подпоручик я ныне. Опозориться без мундира - никак нельзя. Я попробую денег добыть, а ты уж озаботься…. Радоваться после будем. Давай Глеб, поторопись … - Это уже вскакивая в седло. Бахмат погнал в сторону Коммерческого банка.

В банке я потерял целый час. Десять тысяч серебром - это много, да мне столько и не надо. Беру четыре тысячи. Две тысячи ассигнациями, две тысячи монетой. Монеты пополам в золоте и серебре, остальные кладу на открытый личный счет. Сумма на руки не малая, но мне нужно на завтра иметь деньги при себе. Есть одна мысль….

Так, теперь галопом к корпусу. Горяинов уже пританцовывает у ворот. Мундира Иркутского полка взять негде, зато жена фельдфебеля, швея в гарнизонной швальне, пообещала за два часа на скорую руку соорудить мундир, подогнав и перешив готовый. Несемся в швальню.

Обещая золотые горы за срочность, вызываю прилив трудового энтузиазма у работников иглы и ножниц. За сапожником уже послали, офицерскую шинель тоже сейчас принесут. Лосины принесли две пары на выбор. Сам фельдфебель отправился добывать офицерскую драгунскую каску. Те работники кому халтуры не хватило, вздыхают у стены завистливо. Тоже хотят подзаработать. Непорядок.

Глеб вон до сих пор одет в поношенный кадетский мундирчик. Не дай Бог еще директору на глаза попадется, хорошо, если гауптвахтой отделается за нарушение формы одежды.

Кто еще заработать хочет? Отзовись!

Вот этого щегла одеть. А щеглу - не возражать. Сегодня - мой праздник, всем слушать меня.