Е. Пикринов - Прерванная поездка

  На лапнике толком не выспался. Ничего, сегодня привезу спальник, и можно будет жить припеваючи.

  После завтрака ополоснулся и переоделся, чтобы от меня не воняло костром. С воссозданным жвачкой лицом, в Москву приехал в начале десятого. Занялся поиском машины для вывоза багажа. Можно было прийти на стоянку у вокзала и, выстояв очередь, получить желаемое, но не хотелось, лишних свидетелей. А органы, в случае чего, быстро найдут и его, и меня. Поэтому направился к Рижскому рынку.

  Привычных Газелей ещё не было и в помине, как и грузовиков в частном пользовании. Повезло найти крестьянина на ״Ниве״, приехавшего с женой из тамбовщины, продавать яблоки. Торговаться он умел хорошо, сказывался рыночный опыт. Сошлись на двадцати рублях. Но и такси обошлось бы не меньше.

  Виталий уже стоял у ворот багажного отделения. Я показал ему квитанции, по которым отправил ящики. Потом передал бутылку армянского коньяка ״особо выдержанного״.

  В машину грузили сами. Только я настоял, чтобы класть вверх дном. Не хочу, чтобы водила знал, откуда и кому прибыл груз. А то написано, что адрес получателя в Москве, а на самом деле армейские ящики везут в глушь.

  Попрощался с Виталием, договорившись созваниваться, и мы поехали. Сначала по Садовому, а потом выехали на Ленинский проспект. Интересно было видеть Москву без рекламы на каждом столбе и доме. Да и улицы были почти пустые без машин. Пересекли ещё узкий МКАД. Водитель, назвавшись Петром, пытался было меня разговорить, но я сослался на бессонную ночь, сказал, что очень хочу спать.

   Тому ничего не оставалось делать, как ехать молча. Лучше бы радио включил, подумал я. Но приглядевшись, приёмника на панели не обнаружил. Когда я показал на поворот с Киевского шоссе, он забеспокоился.

  - Ты ведь сказал, что в Наро-Фоминск.

  - Так это село и относится к Наро-Фоминску. Тут всего пару километров.

  Проехали Афанасово, и метров за сто до нужного перекрёстка, остановил машину.

  - Всё, приехали.

  - А где же твой дом?

  - В соседней деревне. Но туда ты не проедешь, там колея с полметра, не меньше.

  - Ты что, на себе потащишь?

  - Я что, слон? Брат на тракторе приедет в час. Вот на нём и повезу дальше.

  Выгрузили ящики. Расплатился с Петром и ״Нива״ уехала. Только она скрылась за поворотом, как я быстро оттащил ящики в кусты. Не хватало, чтобы кто увидел меня с ними на дороге. Потом выяснилось, что я не доехал почти двести метров до вырытых ям. Нет, чтобы положить с краю дороги приметный камень или деревяшку, тогда бы не пришлось тащить ящики волоком такое расстояние.

  Потом начался сизифов труд. Два ящика закопал, а один поволок к месту стоянки. Закопал его. Вернулся, откопал один и проделал ту же процедуру с ним, а потом повторил всё с третьим. Когда опомнился, было уже семь часов вечера. После перекуса занялся установкой палатки и обустройством стоянки. Хорошо, что я пометил, в каком из ящиков, что находится, иначе пришлось бы откапывать и вскрывать все подряд. А всё снаряжение у меня было сконцентрировано в одном.

  Зато заснул как убитый. Ещё бы, столько протащить волоком по заброшенной грунтовке тяжеленые ящики. Жалел, что не догадался припасти кусок фанеры или доски, чтобы прибить снизу. Тогда намного легче было бы, а то поперечные рейки цеплялись за любой бугорок или корень.

  Хоть с опозданием, но Учредительный съезд открылся. В президиуме разместились пятнадцать подписантов. Но первые секретари обкомов и автономных республик, согласившиеся приехать, потребовали, чтобы члены Политбюро ЦК КПСС, находящиеся в зале, тоже заняли там места. На реплику Ельцина, что названные товарищи присутствуют на съезде в качестве гостей, ответили возражением в отношении данной позиции.

  - Как было написано в разосланных телеграммах, делегатами данного съезда, автоматически становятся делегаты XXVII съезда КПСС. Члены Политбюро, тоже были такими же делегатами, как и все здесь присутствующие. Значит, они имеют право голоса и право быть избранными в президиум и в любой другой орган съезда, - заявил с места Борис Пономарёв.

   Гулом одобрительных голосов его поддержало большинство делегатов. Лигачев, решил было поставить вопрос на голосование, на что ему резонно возразили, что пятнадцать человек разместились за столом без голосования. Тому ничего не оставалось делать, как предложить присутствующим в зале членам Политбюро ЦК КПСС, занять места в президиуме.

  Правда вышла заминка с отсутствием необходимого количества кресел. Но спустя полчаса проблему разрешили. Затем с программной речью выступил Михаил Соломенцев. Ему, как председателю Комитета партийного контроля, была известна истинная ситуация в партии и в республиках. Он с фактами и цифрами довёл до делегатов, что в национальных республиках, все более-менее значимые должности, занимают представители титульной нации, что вызывает, пока только не гласное недовольство. С каждым годом ситуация только обостряется. В местных парторганизациях, парткомы также возглавляют не уроженцы других республик.

  - Но в создаваемой компартии РСФСР, такой дискриминации не будет. Единственным критерием назначения коммуниста на руководящий пост будет являться его профессионализм, интернационализм и партийная честность, - этими словами он закончил своё выступление.

  Александр Яковлев зачитал проект Устава КП РСФСР. Ничем оригинальным от устава компартий Союзных республик или КПСС он не отличалась. Видимо, сказалось отсутствие времени на основательную подготовку. Вполне возможно, существовала и боязнь отпугнуть от новой партии коммунистов, которые боялись открытого обособления от КПСС. Или тех, кто входит во всесоюзную номенклатуру.

  Голосовать за Устав отказались, предложив президиуму отпечатать текст и раздать всем делегатам.

  После перерыва, Егор Лигачёв зачитал Программу партии. И она ничем не выходила за привычные рамки. Особой дискуссии не получилось. Самое трудное насупило тогда, когда Юрий Маслюков, внимательно прочитавший Устав, спросил у Лигачёва:

  - Егор Кузьмич. Как я понял, денежные средства, поступающие в виде членских взносов, формируют бюджет КП РСФСР. Какую часть будете перечислять в КПСС?

  Инициативная группа стала вчитываться в текст, что-то живо обсуждая между собой. Другие члены Политбюро тоже оживились, передавая друг другу имевшийся у них экземпляр Устава. Наконец, Лигачёв ответил, что этот вопрос ими детально не прорабатывался. Пообещав, что после завершения съезда и принятия Устава и Программы, специальная группа вплотную займётся этим вопросом.