Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

— А вот так! Открываете амбарную книгу и по пунктам сдаете имущество и регламент! — чеканила Маша. — Пункт первый: полная инвентаризация моей личной шкатулки с драгоценностями, вплоть до последней жемчужины! Пункт второй: график приема лекарств и витаминов для цесаревича Ванечки! Пункт третий: список паролей и условных стуков в дверь от ночных курьеров князя Ушакова и Бестужева-Рюмина!

Маша наклонилась к самому уху Доротеи и добавила жестким шепотом: — И самое главное, Доротея: передай дочке точную дозировку, как варить мой утренний кофе! Если она положит туда лишнюю ложку сахара или перегреет сливки — я тебя из твоего лифляндского имения верну назад и заставлю еще десять лет ночные дежурства тащить! Всё понятно?

— Все понял-с! Передам смену секунда в секунду, без единой недостачи! — судорожно выдохнула старая баронесса, хватая дочку за руку и утаскивая её в будуар пересчитывать императорские брошки и записывать рецепт кофе.

Маша с удовольствием посмотрела им вслед. Центральный офис окончательно преображался. Старый, рыхлый, вечно ноющий персонал уходил в прошлое, уступая место молодой, зубастой, энергичной команде, которая была готова работать в бешеном ритме своего генерального директора.

— Ну что, Вындомский? — весело подмигнула Маша дежурному капитану, возвращаясь на диван. — Секретариат мы укомплектовали лучшим немецким мотором. Зови следующую девицу из платной очереди! Пока мы тут кадровые вопросы решаем, касса простаивать не должна!

ГЛАВА 45.АУДИТ ЮЖНОЙ ОТЧЕТНОСТИ И ВЫЯВЛЕНИЕ ТЕНЕВОГО ТОП-МЕНЕДЖЕРА

Новое утро в Зимнем дворце началось по безупречному корпоративному графику. Свежеиспеченная глава секретариата Юлиана фон Менгден сработала с точностью швейцарских часов: ровно в восемь ноль-ноль на столе генерального директора стояла чашка обжигающего кофе идеальной крепости, а рядом лежала стопка свежих депеш из Южного филиала — от крымской группировки войск князя Миниха.

Маша сделала глоток, откинулась в кресле и углубилась в чтение сводок с фронта.

Обычно рапорты Бурхарда Христофоровича напоминали тосты на корпоративе в честь Дня защитника Отечества: «Ура! Мы пошли на приступ! Рубили супостата в капусту! Гренадеры молодцы! Шлите еще пороху, сапог и десять тысяч рублей на наградные чарки!». Эмоций — море, конкретной аналитики — ноль.

Но сегодня Маша читала документ и чувствовала, как у нее от удивления медленно ползут вверх брови.

Отчет был составлен с пугающей, математической филигранностью. В нем четко расписывалась логистика подвоза пресной воды в степи, давался сравнительный анализ расхода фуража на голову кавалерийской лошади, приводился график обходного флангового маневра вокруг Перекопа с целью минимизации человеческих потерь, и — о чудо! — прилагалась смета экономии казенных средств при закупке провианта у местных украинских чумаков.

Маша перечитала последние три абзаца дважды. Там не было ни слова про «рубили в капусту». Там было написано: «Благодаря правильной диспозиции артиллерийских батарей и контролю над колодцами, неприятель был вынужден оставить позиции без генеральной баталии, что сберегло жизни четырехсот гренадер и сохранило боеспособность полков для дальнейшего наступления на Бахчисарай».

— Ничего не понимаю… — вслух пробормотала Анна II, откладывая пергамент.

Она подняла взгляд на сидевшего напротив вице-канцлера Алексея Бестужева-Рюмина. Новый глава Коллегии иностранных дел уже освоился в своей роли главного цепного пса империи, сидел в великолепном бархатном кафтане и хитро прищуривал умные, проницательные глаза.

— Алексей Петрович, что за дела? — Маша постучала карандашом по депеше. — У нас что, Миних то ли протрезвел, то ли поумнел? Или он в походных условиях заочно курсы повышения квалификации для топ-менеджеров окончил? Откуда такая забота о бюджете и человеческих ресурсах?

Вице-канцлер Бестужев тут же прояснил ситуацию. Старый лис дипломатии только и ждал момента, чтобы сдать дирекции истинный расклад сил в армии и слегка подрезать крылья чересчур возгордившемуся канцлеру.

— Никаких чудес, Ваше Императорское Величество, — тонко усмехнулся Бестужев, наклоняясь к столу. — Канцлер Миних каков был, таков и остался — герой боевой, громогласный, но к кропотливой бумажной работе и расчету провианта зело нетерпимый. Это, государыня, пишет генерал Ласси! Хоть и ирландец, но умнейший человек! Миних, видно, опять забухал на радостях от первых викторий, или в шатре в кости с генералами режется, а Ласси за него тянет службу и донесения диктует!

Маша замерла. В голове старшего кассира из Люберец мгновенно сработала тревожная сигнализация.

— Ласси? Почему не знаю? — голос государыни упал до ледяного, опасного шепота. — Что это за неучтенный стратегический актив в нашем штатном расписании? Почему у меня на должности главного спасителя Отечества и первого князя империи числится Миних, а реальную операционную работу, логистику и победы на фронте делает какой-то неизвестный мне ирландец?!

— Как же неизвестный-с? — Бестужев докладывает про Ласси с видимым удовольствием, раскладывая перед Машей послужную карту. — Пётр Петрович Ласси! Сиречь Питер Лэйси, из ирландских дворян. На русской службе еще со времен Петра Великого, сорок лет лямку тянет! Генерал-аншеф, кавалер, член Военной коллегии!

Бестужев понизил голос до заговорщицкого шепота и выдал главный военный секрет прошлого года: — Смею доложить, матушка-императрица, про то, что это именно он шведов победил в Финляндии!

— Как это — он?! — возмутилась Маша. — А Вильманстранд? А триумфальный въезд Миниха в Петербург на белом коне?

— А так-с! — ядовито оскалился вице-канцлер. — Миних тогда приехал к шапочному разбору, дабы лавры главнокомандующего собрать! А всю черновую работу — прорыв шведских линий, снабжение войск в финских болотах, правильную осаду крепостей — спланировал и провел генерал Ласси!

Бестужев начал загибать пальцы, расписывая достоинства ирландца: — Человек он скромный, тихий, в политику и придворные интриги не лезет, французских взяток не берет. А уж как он популярен в армии! Солдаты за него молятся! У Ласси солдат всегда сыт, обут в сухие сапоги, зря под пушки не погнан, а раненым лекаря вовремя приставлены. В полках его зовут не иначе как «наш батюшка Пётр».

— И почему же сей ценнейший кадр до сих пор сидит в тени без княжеского титула и канцлерского жезла?! — взорвалась Маша.

— Так ведь конкуренция в совете директоров, Ваше Величество! — развел руками Бестужев. — Миних его ревнует страшной ревностью и держит подле себя! Боится Бурхард Христофорович, что ежели дать Ласси самостоятельный фронт и прямую связь с дирекцией — так вся империя увидит, кто у нас истинный полководец, а кто — свадебный генерал с красивыми усами! Вот Миних и зажимает его реляции, подписывая всё своим именем, а Ласси держит при своей персоне как чернового пахаря!

Маша откинулась на спинку кресла, гневно барабаня пальцами по столешнице.

В торговых сетях она с такой несправедливостью сталкивалась постоянно. Это была классическая, гнилая схема: когда ленивый, напыщенный директор магазина получал квартальные премии,