Владимир Чистяков - Попадают по-разному

Остановившись, фигурка стучит пальцем по шлему и говорит приглушённым, но знакомым голосом Динки.

– Вы что, совсем? Спать хватит! Все должны быть!

– А тебе-то, что? Всё равно, в другом месте сидеть будешь.

– Где захочу, там и буду сидеть!

Без Розы точно бы запуталась в происходящем. Она поболтать любит, охотно объясняет всё, что попрошу. С рождения в замке живёт.

– Вон там, в центре, места хозяев и почётных гостей. Сейчас это… – присматривается к флагам, – Ой, мамочки, южане!

– Войны же нет.

– Слева и справа – места для отставных высших офицеров, первых лиц города, богатых купцов и их семей. Потом – для младшего офицерства, государственных мастеровых, богатых ремесленников и для нас. Дальше – для замковых слуг и семей солдат. А все остальные на травке посидят.

Линки почему-то угрюмы.

– Что с ними?

– То же, что и всегда – мечтают на хозяйских местах посидеть, хотя и полублагородные.

К нам подбегает слуга, по виду – управляющий из богатого дома. О чём-то говорит с сопровождающими. Уходит вместе с Линки.

– Это кто?

– Их матери служит… Точно, видишь самый большой тент над купеческими местами. Там она сидит, – хихикает, – А на хозяйском месте – настоящая жена господина Линка и его полноправные дети. Друг про дружку они знают.

Занимаем свои места Роза даже рот от удивления разинула.

– В чём дело?

Тычет пальцем в сторону рядов солдат.

– Их никогда столько не было.

Я даже примерно сосчитать не могу, сколько тут народу. Ряды солдат тянутся насколько хватает глаз, глубины построения не вижу, площади поля не знаю. Ряды длинных копий. Доспехи преимущественно чёрные и красные.

Барабаны гремят по-прежнему.

– Это что?

– Приветствие. Третий раз уже бьют. О, "Внимание!" ударили! Сейчас малые знамёна повезут.

– Зачем?

– Всегда так делают! Парад же.

Показываются всадники. Знамя Еггтов за спиной, ещё одно – в руке. Большинство – уже привычного алого цвета со змеями, золотыми звёздами и иероглифами. Некоторые могу прочесть.

– Не понимаю, – бормочет Роза, – знамён Еггтов пять. Должно быть четыре. Ярна что ль они приняли? Нет, вон его знамя.

Я молчу, если точно не знаешь, лучше мысли при себе придержать. Тогда глупо выглядеть не придётся. Я на тот момент кроме красного с гремучей змеёй других флагов и не знала. Ну ещё флаг Динки. Всем уже похвастаться успела, какой у неё. Даже думала – привирает. Но нет, над хозяйскими местами поднято и такое, даже саму Динку рассмотрела – так же как и я через перила свешивается.

– Значит, парад вместе принимать будут. Вот и поглядим.

На это раз взревели трубы. Узнаю по фигурам. Действительно, их пятеро. В первом ряду – обе Госпожи. Второй ряд. Шестеро всадников.

– Горнисты. Четыре у Верховного, два у генерала. Хотя, на самом деле, их куда больше.

Два огромных всадника на огромных конях. Понятно, Линк и его отец, генерал Фьюкрост.

Четверо горнистов.

– А это кто?

Непривычного вида латы полированного металла скрывают всадника с головы до ног. Даже конь в броне. Приглядываюсь. Рассмотрела – всадник женщина. Герб на флаге за спиной тоже со змеёй.

– Не может быть! – шепчет Роза, – Это же Госпожа Кэретта! Но у неё же глаз нет. Старшая сестра Госпожи!

Всадник сама правит конём. Мне кажется, она сильно напряжена, и одновременно, старается, чтобы её получше рассмотрели. Судя по гомону за моей спиной, не только я такие латы впервые вижу… Хотя, дело тут не в латах, а в том, на ком они.

Поравнявшись с местами южан, конь вздымается на дыбы. Кэретта потрясает клевцом.

– Это оскорбление. Она им угрожает.

Кто-то пинает меня в спину. Поворачиваюсь – Динка. Уже без шлема.

– Скучно там! С вами посижу. Кэр-младшая ничего не понимает, Ягран заболел, а от всех остальных только и слышишь, что им не скажи, "совершенно верно, сиятельная принцесса!"

Хм, такое впечатление, кресло пришло вслед за ней.

– Думала, она умнее, а ей, кроме глаз, ещё и мозги вправлять надо. На празднике войной угрожать, притом, они обе воевать сейчас не хотят.

С трудом привыкаю, о матери и других родственниках Динка отзывается без малейшего почтения.

– Что у Госпожи Кэретты с глазами было?

Смотрит, как на дуру, но отвечает.

– Их не было. Теперь есть. Мама сделала.

– Как так?

– А вот так. Сама посмотри.

Достаёт из сумки медную трубку со стеклом на конце. Вытягивает её раз в пять.

– Вот, сюда гляди, – отдаёт мне в руки.

Далёкое становится близким. Цвет глаз у тех, кто без масок, рассмотреть можно.

Кэретту я раньше не видела, и не могу сравнить, что было, и что стало. Шлем она уже сняла. Черноволосая, как и остальные. Волосы собраны в пучок на затылке. Начинает казаться, все женщины Еггты признают только один вид головного убора – шлем. Глаз не видно, пол лица закрывает золотая маска с клювом сокола.

– Мне дай посмотреть! – Роза пытается отобрать трубу.

– Осторожнее! Такая не у всех генералов есть!

– Теперь войны точно не избежать. Уж Кэретта постарается ввязаться.

– С чего ты взяла?

– Мама сказала, когда думала, что я не слышу. Это хорошо, Эрендорн Старый только со старшим сыном приехал. Будь тут средний – поножовщина прямо сегодня бы быть могла. Тётя его ненавидит до безумия.

– За что?

Динка проводит рукой по глазам.

– Вот за это.

Роза отрывается от трубы.

– Интересно, где такие делают?

– Вопрос неправильный. Не где, а кто. Ответ, думаю, знаешь.

– Интересно, есть что-нибудь, что Госпожа делать не умеет?

– Я не знаю. Мне мало, что показывали. И почти ничего не получается.

– Подрастёшь…

– Ты же меня младше!

– Всего на несколько месяцев!

– Бесполезно! Некоторые вещи я никогда сделать не смогу.

– А кто сможет?

– Возможно, и кто-то из вас. Не просто же так всех тут собрали. Мама не настолько добрая.

– А мне мама говорила, они обе – самые добрые госпожи из всех, кого она видела или про кого слышала.

– Ха-ха! Смешно! Мою маму даже Сама очень часто называет редкостной злыдней.

– На кухнях говорят по-другому.

– Ты туда ходишь?

– Ну да, мама же там. Да и ты там тоже бываешь. Особенно, перед праздниками, когда сладостей много.

– Ещё не догадалась, служанкой ты никогда не будешь?

– Не знаю, не спрашивала. Она больше говорит, как мне в жизни повезло.

– Ну да. Благородной станешь со временем.

– Что, правда?

– Это не мои слова.

– Мне уже говорили, я даже разговаривать по-другому стала.

– Как мама выражается, качества человека определяются не происхождением, а воспитанием. Твои она ведь по своей книжечке высчитала?