Горький дым - Тим Волков

Пост невольный соблюдать…

— поднимаясь по лестнице, вдруг процитировала юная красотка-обольстительница. И, уже входя в залу, закончила:

И телятиной холодной

Трюфли «Яра» поминать?

На входе в Большой зал гостей встретил метрдотель в безукоризненном фраке, важный, как английских лорд!

— Прошу вас… — метрдотель галантно проводил новоприбывших к столику. — И можете не стесняться. У нас тут все по-старому!

Молча кивнув, доктор усадил свою спутницу и протянул ей меню:

— Прошу вас, Юленька! Но, только…

— Понимаю, понимаю, — весело рассмеялась барышня. — Деньги казенные, так что кутить будем не очень. А жаль!

— Можем и покутить! — устраиваясь поудобнее, хмыкнул Иван Палыч. — Контрольный пакет акций ресторана принадлежит пролетарскому государству! Представляете, какой доход они приносит?

— Теперь понимаю, почему «Яръ» до сих пор не закрыли! Несмотря на «многочисленные просьбы трудящихся».

— Не закрыли. И даже поставили на учет в Наркомпроде!

— Ого! О, смотрите-ка, что тут в прейскуранте…

Наморщив носик, Юленька зачитала вслух:

— Вымазать официанту лицо горчицею… Сто двадцать рублей! Запустить бутылкой в венецианское зеркало — 100 рублей! Каково, а?

— Так тут все с «ятями», — краем глаза глянул Петров. — Еще с царских времен осталось. Ради прикола держат!

Красотка озадаченно улыбнулась:

— Э-э… ради чего?

— Шутки ради!

— А-а… А вот и меню, ага… Та-ак… Икра 'зернистая… Не понимаю, почему в кавычках?

— Потому что подадут третьесортную, — пояснил доктор. — Даже и у них кризис! Давайте возьмем балык из белорыбицы и немного копченой семги!

— К водочке?

— Ну так, к чему ж?

Из закусок взяли еще буженинку, соленые рыжики и упрошенный салат оливье с курицей вместо рябчика и морковкой вместо раковых шеек. Ну, и кое-что покушать: консоме с расстегайчиками, котлеты де-воляй и гурьевскую кашу из манной крупы, приготовленной на сливках с добавлением орехов, сухофруктов и запечённой в печи до румяной корочки. Кашу заказала Юлия:

— Страсть как ее люблю!

— Вряд ли нынче на сливках…

— Да и черт с ними! Главное, чтоб запекли.

Сразу с закусками официант принес полграфина водки и два бокала «шампанского» — шипучего напитка производства Московского древтреста «Товарищ». Кутить, так кутить!

— Ну, Юленька, за вас! За ваше с Анатолием счастье!

— Спасибо, Иван Павлович, — растрогано отозвалась барышня. — Какой зал здесь огромный! Залище! Все время восхищаюсь.

— Двенадцать метров потолки! А витражи какие?

— Ага… Кто только сюда не захаживал! Чехов, Куприн, Шаляпин… Бальмонт, Брюсов! Репин с Врубелем, Васнецов…

Зазвенел гитарным перебором цыганский оркестр. Юная цыганка с монистом на шее затянула приятным молодым голоском:

Ехали на тройке с бубенцами

А вдали мелькали огоньки…

А и правда! Кутить — так кутить. Тем более, Иван Павлович уже кое-кого заметил. Почтительно улыбаясь, метрдотель усадил за дальний угловой столик важного вида господина в изысканной визитке и тщательно отутюженных брюках. Лет пятидесяти, с моложавым лицом и небольшими усиками… В золоченом пенсне на кончике породистого, с горбинкою, носа…

Тот самый! «Вальяжный баритон». Что ж… Хорошо бы на этот раз товарищи чекисты его не упустили, проследили бы!

А хорошо у них связь налажена. Смотри-ка, про ресторан доложили уже. Каретников прав оказался!

Закусив рыжиком, Иван Павлович вспомнил тот недавний разговор в кабинете Дзержинского.

— Делать то, что я скажу, — сказал тогда Феликс Эдмундович. — Даже если вам это покажется странным или опасным.

И вот оно, первое задание… Действительно, странное! Хотя, как посмотреть…

Идею предложил Каретников. Там же, в кабинете…

Глянул на доктора усталыми глазами, хмыкнул:

— Слишком вы правильный, товарищ Петров! Какой-то несуразно правильный…

— Примерно, как я… — вдруг рассмеялся Дзержинский. — Все знают — аскет! Вот и про вас, Иван Павлович, враги тоже самое знают. А если ни купить, ни договориться, тогда что делать, а? Правильно… То, что вы и подумали. Ведь подумали же, признайтесь?

— Ну… да… — доктор нехотя кивнул.

— Что ж, продолжайте вашу мысль, товарищ Каретников, — потеребил бородку Дзержинский.

— Так вот, — чекист тряхнул головою. — Шантажировать, Иван Павлович, они вас уже начинали… И обязательно продолжат! Но… мы намерены спрятать вашу жену и дочь. Чтоб у них даже соблазна насчет их не возникло…

— Вот за это — спасибо! Не ожидал.

— Не сомневайтесь, поможем! Вы же… Вы же, после отъезда жены, пуститесь, как говорится, во все тяжкие! Проще говоря, уйдете в загул. Как у Штрауса — вино, женщины, песни! Рестораны… и все такое прочее.

— Но…

— Враги должны видеть, что вы такой же, как и они! А, значит, при нужде с вами можно будет договориться. Не шантажом, а тривиальной взяткой!

— Так мне что же, прикинутся растратчиком казенных средств? — ошеломленно уточнил Петров. — Этаким нуворишем-гулякой?

— Можно и так, — начальник ВЧК усмехнулся. — Но, лучше пусть они сам головы ломают — откуда у вас средства на кутежи? Вот, на этой неделе и начнете. Хотя бы, с «Яра»… Падшие женщины на примете есть? Или мы сотрудницу выделим…

На роль падшей женщины согласилась старая знакомая доктора и чекистов Юленька…

Она же — Мария Снеткина, она же — мадемуазель Элиза Дюпре, она же — мисс Лора Уоткинс и прочее, и прочее, и прочее… Некогда завербованная матерым английским шпионом Сиднеем Рейли, Юля давно уже работала на ЧК, связав свою жизнь с литературным критиком Анатолием Розенфельдом.

Анну Львовну с новорожденной дочуркой Лилией спрятали в Зарном. Валдис Иванов лично отвез на казенном «Паккарде». Аннушка была довольна — в этом большом селе она когда-то работала земской учительницей, там ее все знали и уважали. Тем более, и в органах власти все были старыми знакомыми. Как и в милиции, и в ЧК. Именно в Зарном Анна познакомилась с Иваном Палычем.

Соседи по коммунальной квартире — включая Коклюшкина — знали точно: влиятельный супруг отправил жену с ребенком в Пятигорск, в ведомственный санаторий наркомздрава под названием то ли «Голубые ели», то ли «Лесные дали». В оба санатория вскоре позвонил неизвестный человек, хорошо поставленным баритоном справившийся о здоровье Анны Львовны и ее дочки. В «Лесных далях» ответили, что все в порядке и вежливо попросили больше не звонить и не беспокоить.

В Большом зале «Яра» нынче собрался самый разномастный народ, даже выглядевший по-разному. Кто-то — в старорежимных фраках и визитках, кто-то — в модных твидовых пиджаках, некоторые же — в серых толстовках и