41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Нет, мы их конечно сделаем, особенно если застанем врасплох, только вот в любом случае сильно умоемся кровью.

Мы прикидывали и так, и этак, рисовали различные планы. Выходило, или скверно или совсем скверно.

Неожиданно к лагерю подъехало пятеро грузовиков Опель Блитц вместе легковым представительным автомобилем Мерседесом, оттуда вылетел высокопоставленный офицер и стал переругиваться с начальником лагеря.

Несколько минут они экспрессивно размахивали руками, как их союзники итальянцы, и орали друг на друга.

Затем приехавший офицер забрал с собой роту эсэсовцев, погрузив их на Опели, и они все вместе быстро куда-то укатили.

Оставшиеся в охране лагеря восемь десятков камрадов нас уже беспокоили гораздо меньше.

— Вася, — сказал я снайперу, — когда мы подойдем к воротам, ты через три минуты начинаешь валить пулеметчиков.

— Может быть чуть пораньше, тащ старшина?- засомневался якут. — Вдруг фрицы успеют поднять тревогу?

— Хочу узнать куда так срочно забрал этот офицер роту солдат — усмехнулся я. — Через три минуты начлага меня гарантированно расшифрует, но до этого надеюсь успеет рассказать самые последние новости.

Так и вышло.

Сначала начлага с минуту ругался на придурков наверху, которые прислали ему на две тысячи подопечных продовольствия всего четверть от нужного количества, а теперь дополнительно притащили ещё сотню дармоедов.

Затем потребовал на пленных сопроводительные документы.

— Ганс, — крикнул я, — принеси документы на этих красных обезьян. Господин оберштурмфюрер (обер-лейтенант), на подходе мы видели несколько грузовиков с камрадами, которые куда-то ехали как на пожар. Что-то случилось?

— Вы слышали, унтершарфюрер, что сейчас в Белоруссии развелась куча разбойников- партизан. Так вот, какие-то подонки из них добрались и до наших краев. Недавно напали на лагерь военнопленных, разграбили пару трофейных советских складов, взорвали железную дорогу и сожгли несколько грузовиков недалеко отсюда.

Штурмбаннфюрер (майор) забрал большую часть моих парней чтобы поймать их, как будто партизаны не могут притащиться сюда ко мне освобождать пленных. Шайзе.

На душе у меня потеплело. Грузовиками должен был заниматься Бердыев. Молодец туркмен. Жги этих фашистских тварей.

Начлага закончил ругаться и спросил с недоумением:

— Да где же этот ваш Ганс? Без документов я не приму этих красных оборванцев. Мне на них еду не выделят.

Я срезал его короткой очередью из МП-38 и тем самым дал сигнал на начало операции.

С вышек посыпались спелыми яблоками пулеметчики, эсэсовцы срезанными снопами падали на землю, не успев схватиться за свои пистолет- пулемёты.

К сожалению, где-то мы промедлили, где-то противник оказался слишком резвый, но за жизни восьми десятков фрицев пришлось все-таки заплатить десятью своими и ещё двумя десятками раненых.

Пленные во время перестрелки шустро попадали на землю и из них кажется никто не пострадал.

Хотя нет, несколько бедолаг попали под шальные пули, и отмучались. Не повезло.

Я в который раз поднялся на вышку с пулемётом и толкнул короткую, но яркую речь про необходимость создания партизанского движения в Прибалтике и рвущихся к Ленинграду немцев, которых мы вместе сможем остановить если перережем фрицам каналы снабжения.

Народ внимал моим речам с крайним интересом и некоторой настороженностью.

Для многих пленных, как они считали до недавнего момента, война закончилась, и слава Богу, кормили в этом лагере в отличие от многих других вполне себе нормально, начальник был для эсэсовца вполне неплохим человеком.

Места за колючей проволокой хватало и посидеть, и полежать, и понадеяться на скорое окончание войны, может быть даже на падение власти советов и разгон ненавистных колхозов. Тем более что немецкий офицер недавно все это обещал.

А тут пришли непонятные люди, постреляли охрану и требуют снова воевать, рисковать жизнью.

Впрочем, никто из пленных не попытался сыграть в «надоело воевать».

Мертвые эсэсовцы показывали, что настроены партизаны серьёзно и пуль у них хватит не только для врагов, но и для пацифистов.

— Фрицы кормили нас не сильно щедро, товарищ старшина, — крикнул кто-то из толпы. — Перекусить бы нам. Да и какие новости с фронта? Фрицы врали будто Москву и Ленинград уже взяли.

— Брехали, собаки блудливые. Они и Минск с Киевом еще не взяли. Куда и им столица нашей родины. — ответил я уверенно. — Пожрать найдём и раздадим, только лопать придётся на ходу. Кто с немецким оружием знаком и хочет повоевать? Подходите ко мне.

Я слез с вышки и обнаружил несколько десятков бодрого вида солдат готовых действовать. Остальной народ пока тихо неторопливо приходил в себя, переживая очередную резкую жизненную загогулину

— Товарищ старшина, — тихо шепнул мне один из пленных с необычно твёрдым взглядом. — Среди пленных немцы проводили агитацию на предмет сотрудничества с немецким рейхом. Некоторые из товарищей выказывали моральную нестойкость, колебания и желание согласиться.

— Что вы предлагаете: выстроить их в шеренгу и расстрелять? — спросил я тоже шёпотом.

Товарищ с твёрдым взглядом на секунду задумался, затем с явным сожалением покачал головой:

— Нет, это слишком даже в наше военное суровое время. Без суда и следствия. За это по голове не погладят. Буду наблюдать за ними. Я лейтенант госбезопасности Беляков. Это, — он похлопал себя по солдатской пехотной форме. — маскировка.

— Бывает, — я постучал по своему эсэсовскому прикиду. — Сам грешен.

Мы около часа провозились, разделяя пленных по группам поротно, повзводно, назначая командирами сержантов и опытных бойцов, распределяя оружие и боеприпасы.

Есть я приказал уже на ходу.

Нам было нужно срочно менять дислокацию, спрятаться в ближайшие леса, чтобы не отсвечивать для наблюдателей сверху.

По пути я расспрашивал освобождённых военнослужащих о том как они попали в плен, и главное о наличии поблизости складов советской армии.

Разумеется, немцы из-за появления партизанов должны были хорошо усилить охрану этих объектов, но другой возможности вооружить и накормить такую большую толпу людей я не видел.