Антон Марахович - Отпетые отшельники

- Учтём. - пообещал я и приложился к кружке.

Ужин уже заканчивался, зазвякала посуда с вином. Я достал из кульбокса-рундука припасённую шоколадку и пошёл к Ольге. Она сидела с «женского» края стола, рядом с «чернявой» и о чём-то с ней тихо переговаривалась.

- Добрый вечер, девоньки! Как настроение? - они вздрогнули и испуганно уставились на меня.

- Вот вам гостинец «от зайчика». - я положил на стол перед ними плитку в фольге.

- Благодарствуем, Антон! - зачастила повариха.

- Красавица, а тебя как зовут-то?

- Ефросиньей, - потом поправилась, - Фросей можно.

- Ну, ежели можно, то, Фрось, ты ж у нас кухаришь. Как думаешь, еды людям хватает? Не голодает ли кто?

- Ой, што ты! Мы и дома так не ели, разве тока по праздникам, да на свадьбах. На что галерники поесть горазды, так и то, больше одной добавки не берут. Еда в котлах всегда остаётся. Я перед тем, как мыть, в миски выкладываю, а люди потом, кто еще проголодается, разбирают. Некоторые мужики вином добавиться хотят. Но брат Алексей сказал, что «норма» на всех одна и больше «не положено». Так мы тока «норму» и наливаем, но питухи потом у девок добавляются.

Ольга сидела молча, потупясь в стол.

- Оленька, ты как себя чувствуешь? - склонился я над ней.

- Спаси тебя бог, Антон. Со мной всё хорошо. - она так и не подняла голову.

- А как у вас дела с одеждой? - не отставал я от неё. Она немного ожила:

- Детишек и почти всех женщин уже наделили обновками. Завтра начнём шить порты для мужиков. Правда бумажное полотно почти кончилось. Но парусины и льна ещё хватает.

- Вот и молодцы! - похвалил я. Она заметно смутилась и покраснела. «чёрт! Они ж девки, а не мОлодцы.» - сообразил запоздало.

- Антон, а можно спросить? - вклинилась Фрося. - А вот это, - она показала на шоколадку. - из чего делают?

- Есть за морем такое дерево, на котором растут какао-плоды. Вот из этих плодов шоколад и делают. Понравилось?

- Да, очень, очень, очень вкусно! Только растекается быстро, на завтра не оставишь. - огорчилась Фрося.

- Это точно, от тепла шоколад как снег тает, поэтому его вам нужно сразу съесть.

- А завёрнут он в серебро, да? Блестит и тоненький, тоненький, и шелестит приятно.

- Нет, Ефросиньюшка, не серебро это, а называется алюминиевая фольга. То бишь, как бумага из металла. Из этого металла и ваши миски, кружки и ложки сделаны. Можете из неё себе украшений наделать. Например, из дерева серёжки или подвески выточить и этой фольгой обернуть, блестеть будут не хуже серебра. - улыбнулся я.

Фрося решительно развернула плитку и начала ломать её на маленькие кусочки, но обёртка куда-то исчезла. Делить на всех девчат будет только шоколад - догадался я и пошёл в сторону.

После ужина люди разбрелись кто куда. Почти совсем уже полная луна фарой светила с востока. На небе ни облачка. Ветер под берегом почти не ощущался. Море мерно дышало и шелестело волнами о песок. В одной из лодок сидели Драп, Димыч, Костя и Лёха. Курили, потягивали из кружек. Вокруг них толпилось с десяток мужиков.

- Не помешаю? - подошёл я к ним.

- Сидай. - отозвался за всех Кэп-Димыч. Я примостился на борт.

- Так что решили, славяне? - возвал бодро к обчеству.

- Тут брат Димыч гуторил о том, как вы там у себя на островах живёте. Прям сказки. И берега у вас кисельные, и реки молочные. - выдвинулся вперёд один из «базарных».

- Ни берегов, ни рек из харчей у нас нет. Но те, кто работает в поте лица, мозолей не боится, тот никогда не голодает, одет, обут и за будущее детей своих спокоен. И татарвы с ногаями у нас нет. А турок мы и сами бьём и гоняем. А хто работать не любит, да на чужом горбу норовит в рай вьехать, схитрить старается - так тех мы не держим и даже гоним с наших островов. - остудил я его аппетиты.

- А ещё воровать у нас нельзя, женщин и детей насильничать, убивать и калечить своих. За это смерть на месте преступления. Все должны жить по правде и справедливости. Иноверцев мы к себе не пускаем. Божьи заповеди блюдём. - Я достал сигареты и демонстративно-медленно прикурил. Протянул пачку мужикам:

- Может кто тоже желает? Угощайтесь!

Кудря, Лопарь и Купа не чинясь первыми взяли по сигарете, за ними осторожно ещё двое. Купа принял протянутую зажигалку, откинул колпачок, крутнул колёсико - добыл огонь. Прикурил сам, дал огонька Лопарю, затем Кудре. Передал Зиппу «новичкам». Те некоторое время крутили «диковинку» перед глазами. Света было достаточно, на носу и корме лодки было укреплено по факелу, да и луна уже наяривала почти в полную силу. Кудря не выдержал первым и принялся учить новичков пользоваться зажигалкой и сигаретами. Наконец и эти закурили. Закашлялись, разумеется, но сигарет не бросили.

Минут на пять образовалась пауза «на перекур».

- Ну, што, Иван? Што вы решили?

- Прав ты, Антон. К своим нам ни пешими, ни на галере не пробиться. Или побьют по дороге, или полонят. На Дон идти тоже не мёд. Там сейчас османы с московским царём за крепость Азов пластаются. Мы от бусурман на галере слышали, побили турки царя. На Днепре в устье турецкие крепости стоят и флот. Там тоже не прорвёмся. Вот и остаётся, только с тобой, Антон, идти.

- Некоторые, правда, хотят поразбойничать по морю на галере. Турок на зипуны потрясти. Но мало их, не справятся с галерой-то.

- Да и если бы справились, - продолжил Димыч. - где провиант будете брать, где зелье для пищалей и пушек? Где шторма пережидать, да зиму зимовать? Османы вас через два месяца обложат, как волков и на дно пустят.

- Тоже верно.- почесал затылок Купа. - А скажи, Антон, всех ли к себе на службу берёшь, кто пожелает?

- Нет, Ваня, не всех. А только самых умелых, да умных, да послушных. Мне ослушники и строптивые-гоношистые на кораблях не нужны. Я их сразу вешаю за неисполнение малейшего приказа. - пояснил я. - Остальные на землю сядут или скотиной займутся, или рыбу в море ловить. Ещё надобны и кузнецы, и каменотёсы, и строители, и кожемяки, и плотники, и ткачи. Всем работа найдётся.

- Стало быть, холопами твоими станем? - опять встрял «базарный».

- Холопы нам не надобны. Но работать и соблюдать наши Законы обязаны все. Не захочешь с нами жить, ступай на все четыре стороны или плыви.

- А на чём плыть-то? - не унимался «сумлеваюсь я».

- А вот это твоя забота. Хочешь - лодку строй, хочешь корабль. Или купцам заезжим за перевоз плати. Да, хош вплавь. Твоё дело. Никого силой держать не будем! - обрубил Димыч. - У нас одним из наказаний за непослушание является изгнание с островов.

- А с бабами как? - поинтересовался самым волнующим Кудря. - Нас-то вона скока, а их горстка. Перебьём друг дружку за баб.