Литературный Власовец - Гитлер в Москве

Это на поле боя просто, здесь ты, здесь враг, и дальше просто задача — разгромить врага. А с партизанами воевать бесполезно, потом что нет их, не показываются они, а трупы солдат, взрывы поездов и так далее происходят регулярно. Вот они и озверели. Одно дело встретить врага в чистом поле, другое дело — получить нож в спину. Впрочем если бы у них были бы варианты, то думаю, дело бы ограничилось бы как у нас — репрессиями. А так война, и методы соответствующие. Единственно это все не касалось евреев. У немцев на этот народ свой пунктик был, как впрочем у нас на белогвардейских офицеров. Вспомните Вьетнам. Совершенно посторонний конфликт. Американцам надо было просто опробовать новую технику в боевых условиях. И что из этого вышло? Партизанская война и применение химического оружия, которое влияло также на их солдат. «Оранжевая смесь», стала синонимом геноцида не только вьетнамцев, на которых всем было наплевать, но и американцев. Вот тут они и поняли. Что пора делать ноги, и вышли из Вьетнама. Но они вынесли оттуда уроки. Армия должна быть вольнонаемной, а не призывной. И второе. Против партизанской борьбы средств нет, кроме как уничтожения мирного населения или его перенаселения. Ведь у любого найдется родственник из сопротивления, которому грех не помочь, а за всеми не уследишь, вот тебе и партизанская война. Единственно верный ход — вернуть себе благорасположение мирного населения. Тогда и подпитки партизан продуктами или оружием не будет. Да и вообще сами жители партизан изведут, если увидят, что при новой власти им жить стало лучше. А фанатиков — тоже сами прирежут. В мирной жизни фанатики не нужны, это только в эпоху великих потрясений, они становятся героями, а обычно — о них никто и не помнит.

— Да, спасибо, интересный вы собеседник, — ответил Виктор. А Николай Петрович хитро улыбнулся и предложил:

— Не желаете продолжить тему?

— Отчего же, наоборот, вы очень хорошо рассказываете.

— Виктор, вы никогда не задумывались об экстерриториальном призыве в армию? Я понимаю, вы еще молоды, но догадки у вас есть?

— Куда надо, туда и посылают, — ответил Виктор.

— А вот и нет. Все призывники равны. По физическим и моральным качествам. Ну вспомните свой десятый класс, есть очень сильные отличия? Я не беру ВДВ или спецназ. Просто обычные школьники. Есть отличия?

— Да вообще-то нет. Конечно многие в физическом плане не очень, но остальные — нормально.

— А теперь смотри, отправимся назад по времени, в сталинскую эпоху, все точно также. И вдруг москвичей определяют во Владивосток, а выходцев из средней Азии на западные границы, в Белоруссию и на Украину. Ничего не кажется странным? Зачем организовать такие масштабные перемещения людей? А ответ прост. Люди не будут стрелять в своих земляков. Сталин очень боялся бунта, вот и ввел такой порядок. Люди по приказу «стрелять» — выстрелят в чужаков, веря, что они враги народа. А не в земляков, они же их знают. Представь ситуацию что тебя призвали, и что тебе приказывают расстрелять соседей. Под предлогом что те «враги народа». Тех соседей, которые за тобой присматривали в детстве, и которым, самое важное, ты веришь, а не своим командирам. И что ты будешь делать? Притом, что все солдаты с тобой фактически знакомы. Будут он в народ стрелять? Да не хрен! Они командиров расстреляют и скажут, что так и было. Эта система продолжает жить и сегодня. Зачем угонять призывников из Санкт-Петербурга во Владивосток, или еще примеры — Таманская дивизия почти не содержит русских из Москвы и Подмосковья. Москвичей посылают куда угодно, но подальше от Москвы. А суть в том, что власть очень боится народа, поэтому так и оставила сталинские принципы формирования армии. И принципы командования перед и после войны оставались теми же. Военачальник в Москве командовал округом в Сибири и наоборот. Почему так? Сталин опасался военных, только они могли его свергнуть с престола власти. Поэтому он сделал так. Что они не могли воспользоваться своей военной силой. А на войне, все понимали, что если придет враг — они будут уничтожены. Но Сталин не терпел конкурентов. Поэтому и Жукова после войны отправили в опалу. Но Жукова следовало бы расстрелять следом за Сталиным и Берией. Этот человек добивался целей, поставленных перед ним, независимо от людских потерь. Недаром ветераны говорили «Приезжает Жуков на фронт — готовь похоронку». Поэтому он тоже военный преступник. И никаких памятников. Недаром ему памятник наша новая власть поставила только в 2004 году. Он очень был симпатичен ей, еще бы, приказы выполнял, а потом принял почетную отставку. Потом они еще выпили кофе и разговор продолжился.

— А почему сталинских стервятников, соколами их не называю, чтобы не оскорблять благородную птицу, так раздражает Никита Сергеевич Хрущев? — задал вопрос Виктор Николаю Петровичу.

— Для начала вспомните памятник на его могиле, — посоветовал Николай Петрович, — если не помните — подскажу, его лицо, а с одной стороны белые камни, с другой черные. Они символизируют его хорошие дела и плохие. Но главное, он искренне верил в коммунизм, и что особенно важно, хотел чтобы советский народ жил лучше. Сталину на благосостояние народа было наплевать, его заботила только своя власть и величие. А Никита Сергеевич действительно хотел улучшения уровня жизни в СССР. Вот только не знал как это сделать. Да и команда его часто подводила. Не тех людей набрал. Но все-таки много успел. Во-первых — развенчал культ Сталина, иначе мы бы с вами до сих пор жили с его портретами на каждом углу, как в Албании. Во-вторых расстрелял Берию, метившего на освободившееся место, а этот был бы почище Сталина, всю страну залили бы кровью.

— Сейчас говорят, что Берия отравил Сталина, — вмешался Виктор.

— Не, не посмел, бы, а вот после смерти вождя, вспомните, что он сделал? Объявил амнистию уголовникам. Виктор, сами посудите, амнистия скажем в честь победы — это понятно. Праздник. Но амнистия сразу после смерти вождя, это как понимать?

— Ему нужны были беспорядки? — предположил Виктор.

— Именно, — кивнул Николай Петрович, — а после он под этим предлогом объявляет чрезвычайное положение. Уничтожает конкурентов, разбирается с бандитами, и вот он весь в белом. Готов, как преемник вождя, и следующий вождь, и последователь товарища Сталина.

— Логично, — пожал печами Виктор, — но все таки давайте поговорим про Никиту Сергеевича.

— Отлично. Пойдем дальше, — продолжил Николай Петрович, — он выпустил и реабилитировал всех «политических», то есть тех кто сел по доносам или просто «по плану шпионов» НКВД. До него такой человек, если и выживал после десяти лет лагерей, то получал «волчий билет», с которым на работу почти не устроишься и отрекшуюся от него семью. А так стали нормальными гражданами со всеми правами.