Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

Я сделал паузу, давая ему осознать тяжесть моих слов.

— Это бессмысленная трата имперских ресурсов, господин генерал. Эти люди, какими бы они ни были, это подданные Императора. Будущие офицеры, в обучение которых государство вложило немалые средства. Вы собираетесь пустить их в расход ради того, чтобы удовлетворить амбиции кучки аристократов и избавиться от одного неугодного вам капитана? Это не только бесчеловечно, но также неэффективно с точки зрения государственных интересов.

Скобелев слушал меня, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым.

— Вы закончили, капитан? — спросил он, когда я замолчал.

— Нет, господин генерал. Я требую либо полной отмены операции, либо изменения ее формата. Передать задачу по ликвидации «банды» подразделениям из Особого Корпуса. А для курсантов провести стандартные тактические учения на одном из полигонов. Это будет и безопаснее, и полезнее для их подготовки.

Я закончил, сказав все, что хотел. Я апеллировал не к его совести, а к долгу государственного мужа. Я надеялся, что хотя бы тень прагматизма в нем еще осталась. Я ошибся…

Скобелев медленно встал из-за стола. Он подошел к огромному окну, заложив руки за спину, и несколько секунд молча смотрел на плац, где все еще маршировали курсанты.

— Знаете, капитан, чем отличается хороший командир от плохого? — спросил он, не поворачиваясь.

— Чем же, господин генерал?

— Плохой командир жалуется на плохих солдат, — он обернулся и посмотрел на меня с откровенным безразличием. — А хороший командир побеждает с теми солдатами, которые у него есть. И превращает этих самых «плохих» солдат в героев. Или в покойников, если они не способны стать героями. Это и есть естественный отбор, на котором всегда стояла и будет стоять любая армия.

Он подошел ко мне почти вплотную.

— Ваш приказ окончательный и обсуждению не подлежит. Ваша задача выполнить его любой ценой. И сделать из этого… материала, — он с презрением произнес это слово, — боеспособное подразделение. Если вы на это не способны, капитан, значит, вы не тот, за кого мы вас принимали. И ваше место не в рядах элиты имперской армии, а в лучшем случае в обозе. Вы меня поняли?

Я смотрел в его голубые, кристально-честные глаза и понимал, что он не играет. Он искренне верит в то, что говорит. Для него люди были всего лишь винтиками в огромной государственной машине, расходным материалом. И в этом была его самая страшная сила.

— О да, я вас понял, господин генерал, — тихо, но отчетливо произнес в ответ. — ведь я уже видел таких прекрасных офицеров. Даже служил под началом такого спеца.

— Надо же — усмехнулся Скобелев — кто же этот прекрасный образчик офицера?

— Капитан Глеб Орлов. Вы должны знать его дядю сенатора — любезно ответил генералу — Его не так давно повесили за измену Родине.

Скобелев явно не ожидал такого ответа, и на пару мгновений его взгляд был в замешательстве.

— А капитан геройски повел себя во время штурма Лисьей Норы — продолжил с издевательской улыбкой — настоящий офицер и герой! Все как вы любите, положил роту на пулеметах буквально за пару минут.

Скобелев молчал, добавить явно было нечего. Я же понял, что все мосты сожжены. Система, в лице ее идеального представителя, вынесла мне приговор. И апелляции не подлежит.

— Но и вы поймите кое-что, господин генерал, — я сделал шаг назад, к двери. — Я вернусь. И когда я вернусь, я спрошу с вас за каждого моего человека. Лично.

Я не угрожал, не повышал голоса. Я просто констатировал факт. В его глазах на долю секунды мелькнуло что-то похожее на удивление, может быть, даже на страх. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Но он тут же взял себя в руки.

— Выполняйте приказ, капитан, — холодно бросил он мне в спину.

Я развернулся и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Все. С этого момента я действовал сам по себе.

* * *

Вернулся на верфь, которая теперь казалась мне единственным островком разума и безопасности в этом безумном мире. Здесь, за высоким забором и под охраной моих верных соратников, я чувствовал себя дома. В своей крепости, которую я построил сам и которая подчинялась только моим законам.

Контраст между душной, лицемерной атмосферой Академии и кипучей, деловой жизнью верфи был разительным. Здесь никто не плел интриг, не шептался за спиной. Здесь люди работали, в цехах гудели станки, по территории сновали погрузчики, в сборочном доке уже вырисовывался скелет второго «Атланта». Мой маленький мир жил и развивался, несмотря ни на что.

Я не стал собирать общее совещание. Просто прошел по цехам, перекинулся парой слов с мастерами, проверил, как идет работа над моими экстренными заказами. Все шло по плану, моя команда, получив утром приказ о моем назначении и список батальона, не впала в панику. Наоборот, они работали с удвоенной, яростной энергией.

Я застал Матвеева в оружейной мастерской. Он лично контролировал, как его бойцы, ветераны Корпуса, тестируют новую партию штурмовых автоматов. Сухой треск выстрелов на испытательном стенде был лучшей музыкой для моих ушей.

— Как идет, сержант? — спросил у него, подходя к рубежу.

— Штатно, командир, — он даже не обернулся. — Автоматика надежная, кучность в пределах нормы. Из ста стволов ни одной осечки. Хорошая машинка получилась.

— Нам понадобится четыреста таких. И еще минимум тридцать снайперских комплексов. — сказал Матвееву. — У нас три дня максимум.

Матвеев медленно повернулся ко мне. В его глазах я не увидел ни удивления, ни сомнения. Только спокойную деловитость.

— Будет сделано, командир.

В соседнем цеху я нашел Грушина. Он стоял у огромного стола, на котором были разложены комплекты новой штурмовой брони, и сверялся с каким-то списком. Рядом суетились курсанты из его команды, упаковывая броню в специальные баулы.

— Размеры подгоняем, командир, — доложил он, увидев меня. — Сняли мерки со всех из списка. Каждому будет индивидуальный комплект. Сидеть будет как влитой.

— Хорошо, — кивнул, чувствуя, как на душе становится немного теплее. — Проследи, чтобы все было готово к погрузке завтра вечером.

Я вернулся в свой кабинет. На столе меня ждал термос с горячим кофе и сэндвичи. Записка, написанная изящным почерком: Поешь.