Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

Почти все утро Вика провела в гостиничном номере, разбирая записи за последние два дня. На столе лежали копии документов Мезенцева, блокнот, листы с телефонами и две кассеты для диктофона.

Проверка дала главное. Бывший сотрудник городского БХСС подтвердил, что подпольные производства людей Каладзе годами работали почти открыто, хотя информация о них поступала в милицию. Бывший директор одной из фабрик вспомнил проверку, после которой его предприятие встало, а заказчики ушли к людям Вахо. Еще один собеседник подтвердил старые связи Потапова с коммерсантами из окружения Каладзе.

Не все говорили охотно. Двое отказались, едва услышали фамилию Потапова. Один сначала согласился встретиться, а через час перезвонил и попросил больше его не беспокоить.

Но картина не разваливалась. Где-то оставались только подозрения, где-то не хватало документов, свидетели путались в датах, однако общий рисунок становился отчетливее. Потапов много лет находился рядом с Вахо. Его служебные успехи слишком часто совпадали с интересами Каладзе.

Для суда этого было мало. Для статьи — достаточно. Вика закрыла блокнот и посмотрела на фотографию молодого Потапова. Подтянутый полковник милиции смотрел в объектив с тем спокойным превосходством, которое с возрастом только усилилось.

— Допрыгался ты, Егор Владимирович.

По Потапову работу в Энске можно было заканчивать. Остались московские архивы, несколько встреч и сам текст — история карьеры человека, который пережил проверку комиссии Мезенцева, перебрался в Москву, пережил Советский Союз и стал генерал-лейтенантом уже нового МВД.

Вика начала складывать бумаги и заметила отдельный лист.

Костылев Юрий Антонович. Несколько секунд она смотрела на фамилию, потом перевернула лист чистой стороной вверх. Не сейчас. Сначала работа.

* * *

Владимир ждал рядом с машиной у входа в гостиницу.

— Куда едем, Виктория Сергеевна?

— На металлургический. В заводоуправлении должны передать бумаги.

За последние два дня Вика привыкла, что он почти ничего не спрашивает. Нужно ехать — едет. Нужно два часа ждать возле чужого дома — ждет. Через несколько минут сзади привычно появилась темная «волга». После встречи с Казанцевым Вика уже знала, кто там сидит.

Вахо еще в Москве предупредил, что одним Владимиром охрана не ограничится. Раньше это раздражало бы. Сейчас — нет. Иван сидел в Лефортово, Потапов знал, кто пишет о нем статьи, а совсем недавно Вике уже объяснили через избитого мужа, какие темы лучше не трогать.

Пусть охраняют.

На металлургическом Владимир показал документы, и их пропустили к заводоуправлению. На втором этаже сотрудник юридического отдела передал Вике конверт.

— Здесь договоры и переписка с железной дорогой. Только с фамилиями аккуратнее.

— Это моя работа.

— Я понимаю. Просто время такое.

— Время всегда какое-нибудь.

Спускаясь, Вика услышала шум и увидела длинную очередь вдоль стены. Мужчины в рабочих куртках, женщины в халатах, совсем молодые ребята. Очередь загибалась к двум дверям с табличками «КАССА».

Из одной вышел пожилой рабочий и прямо на ходу пересчитал пачку купюр.

— Ну чего, Петрович? — спросили из очереди.

— Все дали.

— Вот прям все?

— Все, мать их так. И долг полностью закрыли.

По коридору прошел оживленный гул. Петрович спрятал деньги во внутренний карман.

— Все, мужики, сегодня я богатый человек. До стекляшки бы теперь успеть, пока жена не узнала.

Очередь загоготала.

— Поздно, Петрович! Она уже у магазина дежурит, тебя отлавливает!

Из второй кассы вышла женщина лет сорока.

— Валя, дали?

— Все. Завтра Ленке сапоги куплю. Второй месяц в старых ходит, подошва отваливается.

— Сегодня покупай. Завтра опять подорожают.

Возле окна кассир называла фамилии, считала деньги, рабочие расписывались в большой ведомости. На стене висело машинописное объявление о выплате задолженности по цехам.

Вика задержалась у стены. Несколько дней назад в материалах Вахо было другое: сорванная отгрузка, задержка платежей, нехватка денег, недовольство рабочих. Перед самым собранием акционеров Зимин должен был объяснять людям, почему им опять нечем кормить семьи.

Зимин справился. Сам или с помощью Вахо — другой вопрос. Главное Зимин сделал: заплатил людям. На улице Владимир открыл заднюю дверь.

— Обратно в гостиницу?

Вика села и раскрыла блокнот. Потапов. Каладзе. Игнатов. Предприятия, даты, суммы. По Потапову в Энске ей уже хватало. Она перелистнула несколько страниц. Гонгадзе Георгий Гивиевич. Центральный район. Знал Костылева лично. Вика кивнула своим мыслям и посмотрела на водителя.

— Нет, Володя. Не в гостиницу.

— А куда?

— В областное управление МВД. Найдем майора Гонгадзе.

— По Потапову?

Вика закрыла блокнот.

— Уже не совсем.

* * *

Владимир остановил машину возле серого трехэтажного здания областного управления внутренних дел. Внутри почти ничего не изменилось с советских времен. Дежурная часть за стеклом, несколько деревянных лавок вдоль стены, запах табака, мокрой одежды и какой-то дешевой краски. Только портретов стало заметно меньше, а на стене вместо привычного герба СССР теперь висел российский триколор.

Вика подошла к дежурному и предъявила удостоверение.

— Мне нужен майор Гонгадзе Георгий… — она заглянула в блокнот, хотя прекрасно помнила имя, — Георгий Гивиевич.

Дежурный посмотрел сначала на удостоверение, потом на нее.

— По какому вопросу?

— Журналистское расследование.

— Майор сейчас занят.

— Я подожду.

— Долго можете ждать.

— Значит, долго подожду.

Дежурный еще раз посмотрел на нее и взял трубку внутреннего телефона. Владимир молча устроился на ближайшей лавке. Вика села рядом. Ждать пришлось минут двадцать. Наконец по лестнице быстро спустился крепкий широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, в расстегнутом сером пиджаке и рубашке без галстука. Густые черные волосы уже заметно тронула седина на висках. Он остановился возле дежурной части, коротко переговорил с дежурным и посмотрел в их сторону.

Вика поднялась. Мужчина подошел ближе.

— Смирнова Виктория Сергеевна?

— Да.

— Гонгадзе Георгий Гивиевич. Вы меня искали?

Он говорил низким басом, и Вика сразу почему-то вспомнила определение Казанцева: местный опер, который хорошо знал Костылева.

— Искала.

Гонгадзе посмотрел на Владимира.

— А это тоже журналист?

— Водитель.

— Серьезные нынче у журналистов водители.

Владимир едва заметно улыбнулся.

— Времена серьезные.

Гонгадзе несколько секунд его рассматривал, потом снова повернулся к Вике.

— Ну пойдемте. Только сразу предупреждаю: минут двадцать у меня есть. Потом снова совещание.

Они поднялись на второй этаж. Кабинет Гонгадзе оказался небольшим. Письменный стол, несколько стульев, металлический шкаф, сейф. На подоконнике электрический чайник, стакан с ложками и начатая пачка чая. На стене висела большая карта города