Воздушная кавалерия. Том 1 - Джек из тени

Меня подвели поближе, грубо толкнули, и я упал на колени в нескольких метрах от него. Я упал, больно ударившись, и остался стоять так, опустив голову. Финальный акт моего унижения.

Двери ангара снова со скрежетом отъехали в сторону, и внутрь въехал автомобиль Хвата. Он вышел из него, не торопясь, как триумфатор. В одной руке он всё так же сжимал мой фальшивый куб, поглаживая его большим пальцем, словно это была самая дорогая в мире драгоценность.

Он подошёл и остановился между мной и отцом, возвышаясь над нами.

— Я обещал, что ты увидишь папашу, — с ленивой и довольной ухмылкой сказал Хват, поворачиваясь ко мне. Его голос эхом разнёсся по ангару. — Я человек слова. Вот он, твой папаша. Можешь помахать ему ручкой.

Он сделал паузу и, наслаждаясь моментом, обвёл взглядом своих затихших головорезов.

— Сделка была честной. Ты принёс мне то, что я хотел. Я простил тебе долг. Всё по-честному, — он перевёл взгляд на отца, затем снова на меня. — А теперь, когда сделка завершена, свидетели мне больше не нужны.

Вот она, правда. Последняя маска была сброшена. Не то чтобы я сомневался, что именно этим всё и должно было закончиться, но услышать от ублюдка эти слова было… отрезвляюще.

Отец вскинул голову, и в его пустых глазах на мгновение вспыхнул огонь ярости. Он попытался что-то крикнуть, но кляп во рту превратил его крик в невнятное задавленное мычание.

Хват рассмеялся.

— О, старик еще пытается рыпаться. Это хорошо. Значит, будет весело.

Он кивнул своим людям, стоявшим вдоль стен.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Десять сухих металлических щелчков слились в один. Звук передергиваемых затворов и приближающейся смерти. Бандиты, которые до этого момента стояли расслабившись, тотчас выпрямились и вскинули свои стволы. Два десятка безразличных глаз уставились на меня и на моего отца. Ничего личного, парень, просто бизнес, бросил Хват и сделал шаг назад, чтобы не запачкаться. Он повернулся и пошёл к выходу, продолжая любоваться своим новым сокровищем, словно всё уже было кончено. Я поднял голову и посмотрел отцу в глаза. Апатия, что поселилась в них, уступила место ужасу и бесконечной, отчаянной отцовской любви. Я, отвлекшись всего на долю секунды, позволил себе мысленно попрощаться с отцом. «Прости, батя. Я пытался.»

А затем я отдал своей Консоли последнюю и самую главную команду.

`[АКТИВАЦИЯ_ПРОТОКОЛА: «КАРАПАС». АКТИВАЦИЯ_АРТЕФАКТА: «ВТОРАЯ_КОЖА». ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ_ЭНЕРГИИ_НА_БОЕВЫЕ_ФУНКЦИИ. СИСТЕМА_ГОТОВА.]`

Время замедлилось.

И это был совсем не поэтический оборот и не фигура речи, а физический факт, который зафиксировала моя Консоль. Я увидел, как палец одного из бандитов, что стоял прямо передо мной, начал белеть, нажимая на спусковой крючок, и в этот миг моя система, предчувствуя неминуемый конец, разогнала мой внутренний процессор до запредельных значений. Мир вокруг замер, превратившись в смазанную, дрожащую фотографию. моя система, предчувствуя неминуемый конец, разогнала мой внутренний процессор до запредельных значений. Мир вокруг замер, превратившись в смазанную, дрожащую фотографию.

Я видел абсолютно всё: как крошечная капля пота медленно ползёт по виску громилы; как в его тусклых безразличных глазах отражается свет прожекторов; как из ствола его винтовки ещё до выстрела вырывается едва заметное облачко раскаленного газа, и конечно же я видел траекторию пули, которая через мгновение должна была разнести мой череп и превратить все мои знания, все мои планы и всю мою боль в кровавый туман.

Команда, которую я отдал Консоли, была моим последним отчаянным жестом: создать локальный пылевой щит перед головой. Шансов, что этот щит выдержит винтовочный выстрел в упор, у меня почти не было, так как я потратил слишком много сил в Аномалии. Но это было всё, что я мог. Я приготовился к удару, к темноте, к концу…

Но вместо этого мир взорвался. Звук выстрела долетел до меня чуть позже, сначала я почувствовал удар чудовищной физической силы по всему телу, словно невидимый кулак бога врезал по ангару. Давление подскочило так резко, что у меня заложило уши, а грудную клетку сдавило так сильно, что вышибло воздух из лёгких. Потом пол подо мной содрогнулся, как палуба корабля в шторм, и только теперь пришёл звук.

Оглушительный грохот, который, казалось, расколол само мироздание, чуть не разорвал мои ушные перепонки, а сразу за ним второй, третий, четвёртый — череда взрывов, которые слились в один непрерывный апокалиптический рёв.

Стены ангара из толстых бетонных плит просто перестали существовать. Они разлетелись вдребезги, превратившись в облако пыли, щебня и рваной арматуры. Огромные проломы, похожие на раны, нанесённые гигантским зверем, зияли там, где только что были глухие стены. Прожектора, бившие мне в лицо, погасли, лопнув от ударной волны, и ангар на мгновение погрузился в почти полную темноту, прорезанную лишь всполохами пламени от взрывов.

Бандиты, стоявшие с винтовками наизготовку, были тотчас сметены, как кегли, а тех, кто был ближе к стенам, просто разорвало на части. Остальных же швырнуло на пол, и они так и остались лежать на нём, оглушённые и дезориентированные. И сквозь эти дымящиеся проломы, сквозь облака пыли и бетонной крошки, появились те, кого я ждал.

В ангар проникали тёмные безликие фигуры, закованные с ног до головы в тяжёлую матово-черную броню Корпуса Жандармов и в шлемах с узкими, светящимися красным цветом визорами. В руках обезличенные тени держали короткие, но массивные штурмовые винтовки, которые были больше похожи на инструменты для промышленного демонтажа, чем на оружие. Двигались люди Волкова слаженно и неумолимо, как единый механизм, и занимали сектора обстрела с отточенной, какой-то неожиданно нечеловеческой эффективностью.

— Контакт! — Консоль перехватила внутренние переговоры жандармов — Огонь на поражение!

И ад разверзся вновь.

Штурмовые винтовки жандармов взревели, выплёвывая пули. Звук их выстрелов был не похож на сухой треск, он был тяжёлым, разрывающим воздух грохотом, а каждый выстрел сопровождался яркой, почти белой вспышкой, отчего ангар превращался в стробоскопический кошмар, по которому в безумном танце метались неуловимые тени.

Те пираты, которые только начали приходить в себя после моей ответной волны, не имели ни единого шанса выжить в этой бойне. Они пытались отстреливаться, но их пули беспомощно высекали искры на тяжёлой броне, не причиняя её обладателям никакого вреда. А потом этих бедолаг просто разрывало на части: одного из них, что пытался укрыться за ящиком, буквально разрезало пополам длинной очередью, а другой только успел вскинуть винтовку, как лишился головы, которая лопнула