Harry Turtledove - Око за око

Он ждал ответа; Остолопу приходилось встречать образованных негров, у которых ненависти было не меньше, чем у белых расистов.

Несколько шагов доктор ничего не отвечал, а потом кивнул.

– Ладно, Миссисипи. Звучит честно.

«Так-то лучше, – подумал Дэниелс. – И ты не услышишь от меня ничего другого».

Однако он ничего не сказал вслух. Цветной врач делал свою работу. Учитывая положение, в котором оказался Остолоп, на большее он и не мог рассчитывать.

Перед медицинским пунктом, большим четырехугольным кирпичным зданием, расположенным неподалеку от озера Мичиган, развевался большой флаг с красным крестом. Еще несколько флагов находилось на крыше.

– Эй, Миссисипи, знаете, что находилось в этом здании до войны?

– Нет, но вы ведь все равно мне сейчас расскажете, – ответил Остолоп.

– Точно, – кивнул негр. – Вас мало что тревожит, не так ли? Здесь был – да и сейчас остается – Центр Авраама Линкольна.

– Еще один проклятый янки, – проворчал Дэниелс с таким невозмутимым видом, что цветной врач не удержался и бросил на него внимательный взгляд, после чего рассмеялся. – Док, я сражаюсь уже во второй войне, а между ними, лет сто, работал менеджером бейсбольной команды. Так что умники, даже если они врачи, меня не слишком тревожат. А вот то, что мне прострелили задницу, беспокоит довольно сильно.

– Вижу, день у вас безнадежно испорчен, сэр, – заявил Джимми, напарник черного врача.

Мимо них в сторону фронта пробежал взвод пехоты. Примерно половину отряда составляли мрачные ветераны вроде Остолопа, а остальные – совсем молоденькие парни. Некоторые с испугом смотрели на раненого. Остолопу было все равно. Когда он в первый раз увидел раненых во Франции, он вел себя точно так же. Война отвратительна, и с этим ничего не поделаешь.

Однако ему совсем не понравилось то, что каждый четвертый солдат был черным. Как и любое учреждение, достойное уважения, армия всегда гордилась сегрегацией. Белые и черные солдаты в одном взводе беспокоили Остолопа не меньше, чем игроки с разным цветом кожи в одной команде.

Доктор больше не бросал на Остолопа внимательных взглядов, он прекрасно понимал, о чем думает Дэниелс.

– Когда сражаешься за свободу, ты становишься свободнее.

Остолоп ничего не ответил.

Док и Джимми внесли его внутрь здания. Остолоп наморщил нос – воняло здесь отвратительно.

– Ранение серьезное? – спросил кто-то.

– Не слишком, – ответил док. – Нужно сделать укол от столбняка, если у нас остался антитоксин, а потом наложить швы. С ним все будет в порядке.

– Антитоксин у нас еще есть, – послышался чей-то усталый голос. – Сейчас у нас относительно спокойно, наложи ему швы, пока не принесли полдюжины тяжелых.

– Ладно. – Док и Джимми поставили носилки с Остолопом чуть в стороне, чтобы они не мешали на дороге.

Вскоре врач вернулся со шприцом, наполненным прозрачной маслянистой жидкостью, и чистым тампоном и ловким движением вонзил иглу в зад Остолопа.

– Ой! – сказал Остолоп. – А почему без эфира?

– Миссисипи, если ты жалуешься на иглу после того, как получил в задницу пулю, значит, ты обязательно выживешь, – заявил цветной врач.

Он открыл флакон, намочил тампон и поднес его к лицу Остолопа.

От резкого запаха Остолоп закашлялся, попытался отодвинуться, но рука доктора помешала ему повернуть голову, все перед глазами поплыло и исчезло – как в кино.

Когда он пришел в себя, во рту у него все пересохло, а вкус был такой, словно там устроили отхожее место. Однако для Остолопа это было мелочью; у него ужасно болела голова и казалось, будто аллигатор отгрыз ему половину задницы.

– Док? – прохрипел Остолоп.

– Доктора заняты, – сказал санитар. – Вам принести воды?

– О боже, как я хочу пить, – пробормотал Остолоп.

Голос санитара показался ему педерастическим, но если санитар принесет воды, плевать на то, чем он занимается в свободное время. Негр – врач, гомик – санитар, черные сражаются плечом к плечу с белыми… куда катится мир?

Санитар принес не только воды, но и пару маленьких белых таблеток с надписью «Байер».

– Я нашел немного аспирина, – сказал он. – От него должна пройти головная боль. Сейчас вы наверняка плохо себя чувствуете.

– Приятель, кажется, ты не шутишь, – простонал Остолоп и дрожащей рукой потянулся за таблетками. Недовольно нахмурившись, он продолжал: – Неужели ты думаешь…

– Вам плохо после анестезии, – прервал его санитар. – Так бывает со всеми, а не…

Он замолчал и протянул Дэниелсу стакан с водой.

«А не только с такими старикашками, как ты» – Остолоп мог и сам продолжить фразу. Ему было все равно; головная боль и зияющая рана в заднице – он чувствовал себя дряхлым стариком. Положив таблетки на язык, он запил их водой. Наверное, воду брали прямо из озера Мичиган; в Чикаго уже давно не работал водопровод, и с чистой водой возникали перебои. Но человек не может обходиться без воды, даже если она и не прошла через фильтры.

– Спасибо, друг, – со вздохом сказал Остолоп. – Ты очень добр, хотя я бы предпочел сейчас бутылочку пива.

– О, я бы тоже не отказался! – воскликнул санитар, что заставило Остолопа заморгать; когда он размышлял о гомиках – что случалось с ним не слишком часто, – он представлял себе, что они потягивают вино, а не пьют пиво.

Санитар внимательно посмотрел на повязки Остолопа, и тот смущенно заерзал. Из того, что он лежит на животе, вовсе не следует…

– Вероятно, вы один из тех немногих людей, которые не станут переживать из-за того, что туалеты не работают. С таким, ранением лучше опуститься на корточки над ведром, чем садиться на стульчак.

– Точно, – согласился Дэниелс. – Я еще не успел подумать на эту тему, но ты совершенно прав.

Постепенно Остолоп начинал приходить в себя. Быть может, начал действовать аспирин или выветриваться эфир.

– Если вам станет хуже или потребуется помощь, позовите меня, – сказал санитар. – Меня зовут Арчи. И не нужно стесняться, я здесь именно для этого.

«Не сомневаюсь». Однако Остолоп промолчал. Как и цветной врач, парень выполнял свою работу. И будет ее выполнять – с удовольствием или без – до тех пор, пока не совершит фатальной ошибки. Остолоп вздохнул. С каждым днем мир становится все безумнее. Впрочем, было бы гораздо лучше, если бы ему не стреляли в задницу.

– Спасибо, Арчи. Если потребуется, я обращусь к тебе за помощью.

По лицу Джорджа Бэгнолла ручьями стекал пот. Когда лето наконец доползало до Пскова, оно бралось за дело всерьез. Трава на склонах холмов за городом быстро пожелтела от солнца. Лишь хвойные леса к востоку и югу от города оставались такими же темными и мрачными, как и в другие времена года.