Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

В толпе аристократов раздался изумленный, недоверчивый вздох. Они не могли поверить своим глазам. Каждый из них ожидали увидеть триумфатора Голицына, а увидели его полумертвого противника, который, тем не менее, стоял на своих ногах. Один из подпевал Голицына, не выдержал. Он подскочил к Елене, его лицо было искажено недоумением и злобой.

— Графиня, где княжич⁈ Что с ним⁈

Елена остановилась. Она медленно повернула голову и окинула толпу аристократов долгим, презрительным взглядом. А потом на ее губах появилась ядовитая, уничтожающая усмешка.

— Княжич? — переспросила она громко. — А Димочка теперь везде, пепел далеко разлетелся…

Толпа ахнула. Осознание того, что произошло, медленно, как яд, проникало в их сознание. Не просто ранен или побежден. Уничтожен, превращен в пепел! В лагере простолюдинов и служивых кто-то не выдержал и закричал «Ура!». Этот крик подхватили другие. Сначала неуверенно, а потом все громче и громче. Это был рев восторга, вызов, брошенный в лицо всей этой спесивой аристократической своре.

К нам уже спешили медики с носилками, подъехал автомобиль госпиталя. Меня пытались аккуратно уложить на носилки, но я зверски посмотрел на санитаров, оба тут же отступили, давая мне возможность с дедовским кряхтением залезть в машину. Елена села в машину рядом со мной, не отпуская моей руки. Дверь захлопнулась, отсекая меня от криков толпы.

* * *

Чуть поодаль, прислонившись к стене, за всем этим с невозмутимым видом наблюдал майор Волков. Он докурил свою сигарету, бросил окурок в урну и, казалось, просто смотрел вслед отъезжающей машине. Никто не видел, как перед его глазами на мгновение вспыхнул виртуальный экран, и никто не слышал его тихого разговора.

— Да, — произнес он в пустоту, — наш протеже выиграл. Несмотря на запредельное усиление противника. — он на мгновение замолчал, слушая невидимого собеседника. — Без обиняков скажу, это было… впечатляюще. Он либо гений тактики, либо в той аномалии действительно ухватил за хвост саму удачу.

— И еще… — задумчиво добавил Волков — На полигоне был тот самый «друг» Строганова в плаще. Тоже наблюдал за поединком, сканировал Голицына во время боя. Затем подключился к ГИСу и начал сканировать старшего Голицына. Когда началась перепалка за кровную месть, от гостя в плаще прошел сигнал к Строганову, без проблем преодолев барьер. Что именно там случилось не знаю, лично я пробиться не смог, но энергетический фон повысился в разы. Когда купол спал на старике лица не было. Даже не представляю, чем его напугал Строганов.

Волков снова замолчал, его лицо оставалось непроницаемым. Но вдруг уголки губ дрогнули и поползли вверх, складываясь в широкую, хищную, совершенно не свойственную ему улыбку. Улыбку волка, загнавшего свою добычу.

— Как прикажете, — кивнул он. — Будем продолжать игру. Разведка боем прошла успешно, теперь можно переходить ко второму акту…

Машину госпиталя Академии встретили без лишней суеты, но с отточенной, пугающей эффективностью. Едва автомобиль остановился у приемного покоя, как двери распахнулись, и двое санитаров в безупречно белой форме уже подкатили носилки. Кирилл, которого до этого момента держали на ногах лишь остатки адреналина и упрямство, окончательно «поплыл». Он попытался возразить, что дойдет сам, но слова застряли в горле, а мир перед глазами превратился в калейдоскоп расплывчатых пятен. Его тело, до предела истощенное битвой и последующим ментальным напряжением, наконец, сдалось.

Елена с ужасом смотрела, как его аккуратно, но быстро перекладывают на носилки. Лицо Кирилла приобрело уже откровенно смертельную бледность, под глазами залегли глубокие тени, а из уголка разбитой губы снова начала сочиться тонкая струйка крови. Он выглядел не как победитель, а как жертва жестокого крушения.

— Быстрее! В реанимацию! — скомандовал пожилой врач с седыми усами и погонами полковника медицинской службы. — Потеря сознания, внутреннее кровотечение, подозрение на лучевое поражение!

Носилки скрылись за двойными дверями, оставив Елену в холодном, стерильном коридоре. Она прислонилась к стене, чувствуя, как ноги перестают ее держать. Ее отец, генерал Воронцов, молча положил ей руку на плечо.

— Все будет хорошо, Лена, — сказал он, хотя в его голосе не было и тени уверенности. — Он крепкий парень.

Но состояние Кирилла оказалось гораздо хуже, чем можно было предположить, глядя на него со стороны. Через час после поступления его показатели начали стремительно падать. Датчики, подключенные к его телу, завыли тонко и протяжно, заставив сбежаться всю дежурную смену.

— Давление падает! Пульс нитевидный! У него разрыв селезенки и отказ почки! — кричал молодой врач, пытаясь удержать стремительно уходящую жизнь.

В операционную, толкнув всех, вошли двое. Это были Кинетики медицинской службы. Мужчина и женщина, оба в звании майоров, их лица были спокойны и сосредоточены. Не говоря ни слова, встали по обе стороны от операционного стола. Их руки вспыхнули мягким, зеленым светом. Сотни тончайших, как паутина, нитей Пыли отделились от их ладоней, проникая в тело Кирилла, начиная свою невидимую, кропотливую работу. Для обычного человека это выглядело как магия, но для них это была высокоточная хирургия на клеточном уровне.

— Разрыв брюшины, двенадцать сантиметров. Множественные гематомы. — без эмоционально докладывал мужчина.

— Фиксирую некроз почечной ткани, — вторила ему женщина. — Повреждение вызвано концентрированным выбросом «грязной» Пыли. Восстановлению не подлежит, приступаю к формированию нового органа.

Часы тянулись, как вечность. Елена сидела в коридоре, сцепив руки в замок. Она отказалась уезжать, отказалась от успокоительного, просто сидела и смотрела на закрытую дверь операционной. Ее отец давно уехал, нужно было улаживать политические последствия дуэли. Операция длилась почти шесть часов. Когда дверь наконец открылась, и из нее вышел один из медиков-Кинетиков, Елена вскочила.

— Что с ним, доктор⁈

Майор, высокий, уставший мужчина, снял маску.

— Состояние стабильно тяжелое. Мы остановили кровотечение и, скажем так, провели капитальный ремонт. Но… — он сделал паузу, подбирая слова. — Его тело подверглось воздействию мощнейшего пылевого излучения. Что-то вроде радиации, если вам так будет понятнее. Это вызвало каскадный отказ органов, мы сделали все, что могли. Теперь все зависит только от его организма. И от того, захочет ли парень жить.

Елена добилась, чтобы ее пустили в палату. Это была отдельная палата интенсивной терапии, лучшая в Академии. Кирилл лежал на кровати, опутанный проводами и тонкими трубками. Его дыхание было ровным, но поверхностным. Он спал, но это был не целительный сон, а глубокое, почти коматозное забытье.

Елена не отходила от него ни на шаг. Она добилась,