Hardcode. Хакер из преисподней - Александр Яманов
— Пока я слышу какие-то бездоказательные намёки на мою противоправную деятельность. Ещё про странный прибор и махинации. Предложений не поступало, только завуалированные угрозы. Доказательств, насколько я понимаю, у вас нет. Писать программы и продавать их профильным ведомствам — преступлением не является.
— Вы перевели в биткоины пять миллионов рублей, заказали избиение трёх граждан РФ, оплатили DDoS-атаку на Швейцарию и занялись незаконным производством летательных аппаратов. К тому же у вас появилась немалая сумма, нигде незадекларированная. Поверьте, этого хватит не только для задержания, но и для осуждения вас по тяжёлой статье. Про грабёж и убийство пока промолчим, но и там найдутся доказательства. Даже без них вам грозит не менее десяти лет. Что скажете на это?
Что я вертел на фуфельнике твои угрозы. Но пришлось быть корректным.
— В сделке с криптой я работал курьером за процент. Заказчика нашёл в даркнете, деньги были нужны. Но мне сказали, что они чистые, и это обычный офлайн-обмен. Про атаки и избиения ничего не знаю. Дроны мы делали официально, так как являемся российским филиалом иностранной технологической компании. Эта деятельность прописана в уставе фирмы. Насчёт денег грешен, взял у европейских партнёров аванс. Нужна была машина, офис и оборудование. За эти суммы я готов отчитаться и заплатить штрафы.
Майор смотрел на меня весьма недобро, хотя сдерживал эмоции. У него ведь действительно нет никаких доказательств. Слабое звено только операция против Василенко. Там меня действительно могут прессануть и выбить показания. Нет железных людей, способных преодолеть грамотные пытки. В конце концов, есть химия. Другой вопрос, что я этого не позволю и просто себя убью. А ведь могут надавить ещё через Арину. Надо гнать подальше эти мысли.
— Сидите, Александр Генрихович, — раздался голос вошедшего в кабинет человека. — Думаю, настала пора мне вмешаться.
Новым персонажем оказался неприметный мужичок средних лет в таком же сером костюме, как у майора. Только уверенный взгляд выдавал в нём начальство.
— Полковник Андрейчук, Леонид Михайлович, — представился он, сев напротив. — Мне импонирует ваша выдержка, Кирилл Карлович. Но лучше прекращайте играть в партизана на допросе у немцев. Надеюсь, вы сразу осознали наши добрые намерения и приняли какое-то решение. Хотелось бы его услышать. Что вы думаете о сотрудничестве? Не о банальной работе из-под палки, а о полноценном партнёрстве. Признаюсь, нас сначала поразила ваша деятельность и планы, с негативной стороны. Но после глубокого анализа ситуации, а также начавшихся работ с дронами мнение пришлось изменить. Скажем так, государству выгоден проект с БПЛА. Ваши программы тоже, но о них надо более детально беседовать с профильным отделом. Но скажу сразу: в вас очень заинтересованы наши технические службы.
Чего здесь думать? Трясти надо, как в старом анекдоте. В любом случае меня просто так не выпустят. Работать в прежнем режиме точно не дадут.
— Гарантии? — спрашиваю ровным тоном.
— Карамышев, вы не в том положении, чтобы ставить условия! — воскликнул майор, явно поспешив.
Полковник эмоций не выражал, но спешкой подчинённого был недоволен.
— Всегда есть выход. Даже из самых безнадёжных ситуаций. В крайнем случае смерть никто не отменял. Лучше так, чем работать на предателей или марионеток олигархов.
Кузнецов покраснел от возмущения, но был остановлен жестом Андрейчука.
— Саша, сходи кофе попей, — указал он на дверь.
Плохой и хороший полицейский. Мысленно ухмыляюсь, глядя на разыгравшуюся сценку. Что не отменяет моего вопроса. Поняв моё настроение, полковник зашёл с козырей.
— Мы зачислим вас в штат секретного НИИ, подконтрольного нашему ведомству. Не вижу смысла врать в таких вопросах. Далее, вы будете продолжать заниматься нынешним проектом, но при помощи государственных ресурсов и с некоторыми ограничениями. В первую очередь речь о способе добычи денег. Не нужно заниматься мошенническими схемами и тем более убийствами, — строго произнёс полковник. — И мне понятно ваше недоверие. Именно поэтому мы хотим оставить всё как есть, но с озвученными изменениями. Ваша компания становится одним из подрядчиков. Так легче запутать следы. А вы действительно зачисляетесь в институт, если захотите. Скажу больше: нам выгодно создание ЧВК с последующей её деятельностью в некоторых регионах. И лучше, чтобы компания не была связана с нашим ведомством. Но мы предоставим всю необходимую помощь, начиная с формирования личного состава с вооружением и заканчивая разведданными. Главное — создать собственную и независимую от иностранных поставщиков систему производства БПЛА. То же самое касается ваших программ. Однако основной упор необходимо сделать на летательные аппараты. Обещаю, что производственный цикл останется в ваших руках. Просто со временем создадим из вашей компании что-то вроде КБ. Название неважно. Главное — суть и польза стране.
Всё равно я не получил никаких гарантий. Одни слова. Ну, хоть слово офицера не дали, уже хлеб. Может, подполковник действительно адекватный и хочет помочь стране. Себе родимому тоже — дело житейское. Кто откажется от ордена и даже нового звания? Это я про служилых.
— Чтобы не осталось никаких сомнений, мы готовы гарантировать невмешательство в дела вашей компании и её развитие. Только ЧВК возглавит известный вам подполковник, а пьющий сейчас кофе майор станет куратором проекта. Александр — толковый офицер, да и в технических вопросах разбирается.
Хрен с этим Генриховичем. Меня он, кстати, не раздражает. Получается, слив произошёл со стороны Сергея Александровича. Или сосед изначально работал на контору.
— Кто меня сдал? Подполковник или Ноль?
— Видите ли, Кирилл, — собеседник впервые позволил себе улыбнуться. — Сергей Александрович — пограничник и всегда был связан с нашей службой. А «NihilFace» — наш проект. Надеюсь, не нужно говорить, что это секретные сведения?
Я махнул головой и продолжил думать. Дело не в недоверии спецслужбам. Любой дурак понимает необходимость наличия таких структур у вменяемых государств. Проблема в том, что часть сотрудников конторы запятнали себя нехорошими делами. Пусть это случится в будущем. Но согласитесь, когда у полковника ФСБ находят комнату, набитую деньгами, то это настораживает. А вдруг мой проект банально продадут за рубеж? Естественно, после того, как всё будет сделано, лишних свидетелей зачистят. За себя я не боюсь, мужиков жалко.
— А если я продолжу экспроприации? Как на это посмотрит ваше ведомство?
Полковник хмыкнул и некоторое время молчал.
— Огласите список жертв.
— Винчук, Ещенко, Каложуйский, Мухаметов, Старицкий и, конечно, Бальцман.
— Кто? — удивился собеседник.
— Пархоменко, он скрывается под фамилией матери.
— Вы антисемит, Кирилл Карлович? — последовал странный вопрос.
При чём здесь это?
— Мне не нравятся конкретно эти люди. Кто же виноват, что практически все они одной национальности?
Снова повисло молчание. Полковник думал и рассматривал меня. Хотелось прочитать его мысли. Но такую программу я ещё не