Евгений Ермаков - Пандемия
– Фермеров на кол посадили, – процедил Дэн сквозь зубы. – Отказались платить за проезд, вот и результат. Показательная казнь, чтобы все видели… Отморозки местные!
Он крепко сжал баранку руками так , что костяшки побелели.
Сразу после Тосно, как только они выехали на федералку, обнаружилось, что трасса была перегорожена. Клубы колючей проволоки застилали дорогу, оставлял только узкий проезд посредине, заставленный козлами. Дальше заграждения виднелся бревенчатый домик.
– А вот и блокпост. Тут придется остановиться.
Дэн плавно притормозил у заграждения и просигналил. Потом еще раз. Два быкообразных бугая, наглые, уверенные качки с обрезами, неторопясь вышли наружу, присматриваясь к машине. Однако, приближаться не спешили.
– Сиди, Антон. Сейчас я все улажу.
Дэн захватил небольшой пакет с заднего сиденья и заблаговременно нацепив почтительную улыбку, выбрался из машины, направившись к ним.
Антону, сидевшему в машине с открытым окном, хорошо был слышен их разговор.
– Привет! А где Рыжий? – спросил Дэн, приблизившись.
– Теперь вместо него я. Рыжий неудачно оступился утром в понедельник. – ответил один из бугаев, бородатый верзила с серьгой в ухе.
– Бывает. – равнодушно пожал плечами Дэн. – Мне нужно проехать.
– Брат, какие проблемы? Ты же островной, так ведь? Два пакета и езжай себе дальше!
– С какой стати? На прошлой неделе проезд стоил только один пакет!
– Брат, тебя никто не заставляет ехать по этой трассе.
– Ты знаешь не хуже меня, что проехать можно только здесь!
Бородачу явно надоело препирательство. Он кивнул сопровождавшему его головорезу. Тот подошел поближе, откровенно демонстрируя свой АКМ.
– Плати или проваливай обратно в свой нарко-притон.
– Черт с вами, пусть два. – Дэн раздраженно вернулся к машине, взял еще один пакет и сунул в руки бородачу оба.
Бородач потискал пакеты, удовлетворенно расплылся в ухмылке и одобрительно кивнул сопровождавшему. Они подошли к козлам и разнесли их в стороны, дорога освободилась.
Дэн запрыгнул на водительское место и раздраженно хлопнул дверцей.
– Вот ублюдки!
– Банда?
– Да, лесная шпана . Называют себя "Кабанами" ; просто куча тупых отморозков. Контролируют проезд по федералке. Это их дорога. Закрыли проезд на юг и как видишь, взимают плату за проезд. Оружием, травой, одеждой, всем, что имеет еще какую-то ценность. Я всегда плачу им травой, но раньше проезд стоил дешевле! У них появился новый вожак, решивший, что может обдирать немногих проезжающих еще беззастенчивее. Черт бы их всех побрал! – он в сердцах ударил кулаком по баранке. Машина медленно проехала между клубов проволоки и направилась дальше по федеральной дороге. Верзилы, потерявшие интерес к машине, что-то мирно обсуждали между собой, стоя у бревенчатого домика.
– В Москве, значит, никто уже не живет? И что случилось с Новинском, слышал ты что-нибудь про них? – спросил Антон.
– Какое там! – махнул рукой водитель. – Ты слышал, наверное, что у них реактор рванул на Октябрьском поле? После мора, говорят, еще много народа жило в столице, благодаря реактору жизнь там держалась, караваны отправляли с гуманитарной помощью на север и в другие города, в Рязань, например. Помогали другим, пока могли. А как накрылся реактор, так западная часть Москвы вообще обезлюдела. Уж не знаю, что там случилось, да только грохнуло здорово у них. Радиация там высокая теперь. В восточной части города люди еще жили какое-то время -в Сокольниках, Измайлово, но потом перед зимой ушли и они. Без реактора жизни и там никакой не стало… Многие лучевку схватили; кто сразу умер, кто спустя какое-то время. В Новинске вообще людей пускать перестали в город, как начали к ним облученные приходить. В нем-то и посейчас много народу живут, вроде как, не бедствуют. Да только глушилку в Новинске красные включили – была у них одна радиостанция, да и та замолчала. Дескать, вражий голос транслировала и все такое…
Так вот в чем дело! Значит, город теперь стал анклавом, опустил железный занавес!
– И как там люди живут?
Дэн поскреб в затылке пятерней.
– С ума сходят, вот как. Много я слышал о том, какие у них порядки. В одном из районов красные к власти пришли, теперь у них основное влияние в городе. Солнечная электростанция у коммунистов, ток вырабатывает на весь город, так что все от них зависят. Тусовщиков много в Новинске – ну, богема, наркоманы, шулеры; казино хорошее работает до сих пор. Но и шпаны много. Ночью на лицу без оружия не выйдешь… На центральном острове вообще какая-то военная диктатура. Вроде как у генерала местного крыша поехала, устроил у себя концентрационный лагерь; в общем, безумие полное…
– А шатунов здесь много? – продолжал расспрашивать Антон.
– Какой там! Их здесь днем с огнем не сыщешь! Что им в лесах-то делать? Им мясо нужно, без него они дохнут или друг друга пожирать начинают, и опять таки, дохнут в конце концов. В лесу поймать себе зверя они не в состоянии, скорее уж сами становятся добычей кабанов или медведей. Поэтому и жмутся к жилью человека. Где человек, там и пища. В городах их полно, везде шатаются, где крупное поселение людей. А в лесах им делать нечего, здесь другая живность встречается. Кабаны, обычные, не эти отморозки, еще почище шатунов будут. Каждый второй бешеный. От лис заразились, наверное… кстати, подъезжаем к съезду. Вон дорога к лагерю!
Дэн плавно повернул направо, машину устремилась по проселочной пыльной дороге ,петлявшей меж деревьев. Проехать по кочкам и ухабам можно было только на джипе.
– Вот и лагерь! Быстро сегодня добрались! – кивнул Дэн через несколько минут на проглянувший на повороте из-за деревьев лагерь, обнесенный сеткой.
Строго говоря, защита была двойная – металлическая сетка под напряжением, по периметру, подключенная к источнику постоянного тока и видневшийся за ней деревянный забор, пребывавший в плачевном состоянии – доски торчали так и сяк, накренившись, часть их просто отсутствовала, словом, ограда выглядела как рот больного цингой. Безусловно, основной, и по сути, единственной защитой, было именно сетчатое ограждение.
Дэн дал длинный гудок и вылез из машины, захватив несколько пакетов. Дверь видневшегося за многострадальным забором вагончика отворилась, вышел немолодой мужик в телогрейке с меланхолическим выражением лица и направился к решетке.
– А вот и Семен. Наркуша старый. – прокомментировал его появление Дэн.
Семен подошел к решетке, и принялся подозрительно разглядывать визитеров.
– Открывай, Семен! Не узнаешь, что ли? – крикнул молодой растаман.
– Сначала траву сюда кидай.
Дэн размахнулся и перекинул через решетку пакет. Семен неожиданно ловко поймал его на лету, и принялся ощупывать, сминая в заскорузлых грубых клешнях. Он кивнул и пошел обратно в вагончик, выключив ток. Потом вернулся к двери и отворил ее. Подозрительность хоть и поубавилась, но все еще плескалась в его бездонных полуосмысленных глазах. Нетерпеливое выражение явственно проступило на его лице.