Литературный Власовец - Гитлер в Москве
— А почему они все в военной форме? Из военной разведки здесь только двое, Ланге и Вольмер, остальные гражданские специалисты. Так почему они в военных мундирах.
— Их гражданское прошлое осталось в прошлом. Теперь они на службе у Рейха. Их кстати об этом заранее предупредили, еще до объявления задания. Все согласились, дали соответствующие подписки и заявление на прием в Вермахт.
— Тогда не скажете мне их сегодняшние звания. Я слышал что они «представлены к внеочередному званию», и какое у них оно сейчас, вот только не надо мне всех этих оберштурмбанфюреров. Все равно не выучил. Давай в переводе на звания советской армии. Сможешь?
— Конечно, я изучал ваше иерархическую военную лестницу. Ланге, по-вашему подполковник, был майором. Вольмер — майор. Остальные — капитаны. Примерно так.
— Ого, — удивился я, — а вот так сразу и в капитаны?
— А что, вы представляете что они сделали для страны?
— Еще бы, я не только представляю, я это видел, — хмыкнул я и перестал продолжать дискуссию.
А дальше как всегда в таких случаях начался банкет. А ничего такой корпоративчик в стиле Третьего Рейха, впрочем почему в стиле, Это и есть Третий Рейх, самый натуральный. Но не было привычных нам столов буквой «П», а вместо этого отдельные столики, на четыре-пять человек. Вежливые официанты, я с переводчиком естественно за одним столом, за ним же какой-то чин из СС, и две барышни. Именно барышни, а не девушки. Ну не верю я что их сюда просто так посадили, рядом со мной. Естественно ничего навязчивого, по типу клюнет, хорошо, не клюнет, ну и не надо. Но как они мои вкусы рассчитали. Одна брюнетка, другая рыженькая, знают, что я блондинок не люблю. И у обоих третий допуск. То есть могут говорить со мной о всяких новых девайсах. Понятно, что они никакой разведподготовки не имеют, не те времена, в Абвер девушек еще не привлекали, но сейчас другой случай, им наверняка объяснили, что лучше со мой «подружиться». А если больше, то и они получат больше. Вобщем-то правильно, натуральное поведение, оно самое непредсказуемое. И ведь фигурки подобрали. У немок сейчас широкие бедра в моде, а у этих как у наших фотомоделей, и глаза такие честные, что сразу хочется карманы проверить. Скорее всего мои соседки по столу из тех, кто хочет стать актрисами. Но пока ничего не получается. Вот им такая роль очень подходит. Спецподготовка не нужна, а меня получить под соусом именуемым «любовь», очень даже можно. Но и я не так прост. Они в наших фирмах не работали. Похохмил с ними, поулыбался, пообщался без всяких неприличных намеков, все в светских манерах. А потом ушел, сославшись на усталость. Виде ли бы вы их разочарованные мордочки. По пути встретил Мюллера и высказал ему:
— Генрих, ну сколько можно, не надо мне эти ваших артисточек.
— Вы довольно проницательны, — усмехнулся Мюллер.
— Попытка не пытка, не правдали Лаврентий Павлович? — заметил подошедший к нам Гитлер.
— Мой фюрер, меня зовут Генрих, а не Лаврентий, — с улыбкой не стал отвечать на шутку Мюллер.
— И как вам Виктор наше гостеприимство? — ехидно спросил Гитлер.
«Ого, а Азоилыч немного выпил. Да не немного, он на радостях успел хорошо принять».
— Неплохо, но хотелось бы где-то переночевать, — отозвался я.
— Есть два варианте, у меня, и у Генриха, — ехидно заявил Гитлер.
— Лучше у вас, — сразу ответил я, — у Мюллера конечно и тишина, и обслуги больше. Но как-то не люблю я подземелий.
Фюрер расхохотался и предложил шикарный номер в «Берлин-Плаза» — лучшем отеле Берлина.
Хойерсверда. Научный Центр Цузе.
Август, 1939 г.
Вальтер Браун в последующую после возвращения неделю успел проклясть все, свою работу, профессию, компьютеры и особенно всех этих начальников и ученых. Нет, конечно персональный самолет и машина это огромная привилегия, если бы не приходилось кататься по всей Германии. Первые три дня они просто собирали сервера и ставили операционку. А вот потом — Альтена забрали к себе радиотехники и Цузе вместе с ними. А он один остался выкручиваться. Но заводов, где нужна новая техника — много, а он один, к концу второй недели он потерял счет времени, отсыпаясь урывками в самолете или машине. У кого-то слетали драйвера, у кого-то не грузилась система. А его еще попросили начать обучать специалистов, на что Вальтер не стал кричать, а спокойно показав циферблат часов устало спросил «Когда?». Но постепенно жизнь стала налаживаться. Подключилось еще несколько человек, неплохо изучивших компьютеры. Но еще долгое время лучшим специалистом по серверам оставался только он. Опыт, он приходит только со временем.
Берлин. Имперское Министерство народного просвещения и пропаганды. Вильгельмплац 8–9.
Август 1939 г.
А вот Ганс Мерсель на личном опыте убедился, какого это служить под личным патронажем Геббельса. Он не привык что на него орут, и всячески придираются к любым пустякам. Однако одно качество Рейхсминистра было бесспорно. Он отлично владел и умел манипулировать умами людей, и отличался дикой работоспособность.
— Что! Что вы мне привезли? И на это потрачена ценная память вычислительных машин, — он указал на экран, где извивались обнаженные тела. Обычная по нашим меркам порнушка.
— Но вы сами сказали, и это было записано в задании, что я должен как можно более широко представить культуру потомков. И их культурный уровень. Памяти на жестких дисках они занимают немного.
— Спасибо! — закричал министр пропаганды, — поздравляю вас. Вы подняли мою культуру, вот этим, — он указал на экран, — просто на недостижимый уровень. А эти ваши извращенческие фильмы? Гомосексуалисты, лесбиянки, вообще непонятно кто.
— К сожалению у них такое есть в свободной продаже, а в большинстве стран вообще подобное можно скачать из Интернета. Я привел данные. Обычно такие материалы находятся на серверах стран третьего мира. В большинстве компьютеров стоит защита от попадания детей на порносайты, но это в Америке и некоторых странах в Европе. И только официальных сайтах. В общем помогает мало. Любой несовершеннолетний более менее соображающий в компьютерах, а их там много, может получить доступ к порносайтам. Проценты по выпускаемой легальной порнопродукции я привел. Там также приведены проценты извращений. Если вам на это тяжело смотреть, то стереть очень легко.
— Хорошо, — Геббельс сменил гнев на милость, — вы неплохо потрудились, а теперь возвращайтесь к своим обязанностям. Эти… фильмы пусть пока останутся. По крайней мере будем знать что нам может угрожать, потому что это угроза. Сейчас из-под полы продают черно-белые фотографии, потом придет время цветных, а там и до этих фильмов недалеко.