Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Это все просчеты и либерализм обер-полицмейстера. Распустил службу — вот бандиты и обнаглели до такой дерзости. Я неоднократно докладывал в канцелярию его величества и министру внутренних дел — но реакции не последовало ни малейшей.

— Вот даже как, — подумал я. — Губернатор катит телегу на обер-полицмейстера. Не всё благополучно в московском руководстве.

Я выдержал короткую паузу и ответил жестко, чеканя слова:

— Послушайте, граф, сейчас не время для выяснения ваших внутренних распрей. Ограбление — громкое, наглое, неслыханное. Это прямой удар по авторитету государственной власти. Полмиллиона рублей — не кошельки по карманам таскать. Мне кажется, вы не до конца осознаете серьезность положения. Первым, кто пострадает от этого скандала, будете вы, граф, — а уж потом все остальные. Прошло четыре дня, а с вашей стороны — никаких конкретных действий.

Губернатор вызвал адъютанта.

— Немедленно разыщите обер-полицмейстера, пусть явится ко мне.

Через полчаса к губернатору вошёл обер-полицмейстер Лужин.

— Здравия желаю, ваше сиятельство. Прибыл согласно вашему приказу.

— Генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев, исполняющий обязанности управляющего Третьим отделением и шефа жандармского корпуса, — представил губернатор меня так пышно и цветисто, явно для пущей значимости.

— Прибыл по вашу душу, господин обер-полицмейстер, — в голосе губернатора слышалась мелочная мстительность. — Доложите его сиятельству, как обстоят дела по расследованию ограбления кареты Коммерческого банка.

Лужин стоял побледневший и заметно взволнованный.

— Ваше сиятельство, для расследования этого преступления брошены лучшие силы полиции. Я лично отслеживаю и контролирую ход расследования.

— Так каковы результаты вашего контроля? — с ядовитой усмешкой бросил губернатор очередную реплику.

Я решил прекратить эту бесполезную перебранку, не несущую никакой пользы.

— Полно, господа. Не время для злословия. Иван Дмитриевич, вы позволите?

— Да, ваше сиятельство, сделайте одолжение.

— Прошу вас немедленно направить в жандармское управление своего лучшего следователя и агента сыскного отдела. Действительно лучших в своём деле, а не числящихся таковыми.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — облегчённо выдохнул Лужин, видимо полагая, что я беру расследование в свои руки.

— Не питайте иллюзий, Иван Дмитриевич. Расследование этого дела — исключительно ваша компетенция. Продолжайте работу. Моя встреча с вашими служащими призвана оказать вам посильную помощь и скоординировать наши усилия для скорейшего раскрытия преступления. Надеюсь, вы понимаете значимость быстрого раскрытия дела и примерного наказания преступников.

Я обвёл их обоих тяжёлым взглядом.

— И ещё, господа. Вы — должностные лица высокого ранга, назначенные блюсти интересы государства в Москве. Не разочаровывайте меня и не вынуждайте сообщать государю, что вы вместо дела решаете свои личные интересы. Мне не нужны ваши объяснения и попытки убедить меня в обратном. Убедите меня делом, а не словами. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Да, ваше сиятельство. Мы поняли вас, — недовольно пробубнил губернатор.

Лужин промолчал, но его лицо говорило само за себя — он был напуган и растерян.

Я кивнул и вышел из кабинета.

В жандармском управлении я распорядился выделить мне кабинет для работы.

— Располагайтесь в моём, ваше сиятельство, — предложил полковник Жарков.

— Не хочу вам мешать, Илья Петрович. Выделите офицера, который будет взаимодействовать с полицейскими от нашего учреждения.

— Штабс-ротмистр Котов Алексей Николаевич.

— Хорошо. Я перекушу, а потом сразу к вам.

— Ваше сиятельство, мы организуем вам питание и гостиницу…– Поспешил полковник поставить меня на довольствие.

— Не стоит, полковник.

После ресторана меня встретил офицер.

— Штабс-ротмистр Котов, ваше сиятельство, назначен для взаимодействия с полицией.

— Прекрасно, капитан. Полицейские чины прибыли?

— Так точно. В кабинете господина полковника ожидают вас.

Я вошёл в кабинет. Все присутствующие встали.

— Садитесь, господа. Представьтесь, — сказал я, посмотрев на чиновников в мундирах со знаками коллежских асессоров.

— Коллежский асессор Алентов Фёдор Акимович, следователь по особо важным делам.

— Коллежский асессор Селютин Вениамин Олегович, старший агент сыскного отдела.

По глазам Селютина я понял, что он узнал меня и крайне удивлён.

— Смотрю, узнали меня, Вениамин Олегович?

— Да, ваше сиятельство. У меня хорошая память на лица, но, признаться, не могу поверить в столь стремительный карьерный рост. Поражён и не верю своим глазам.

Все с интересом уставились на Селютина.

— Господа, мы встречались с господином Селютиным лет десять назад при весьма запоминающихся обстоятельствах, но это не относится к делу. — Я обвёл всех взглядом. — Итак, господа полицейские, все межведомственные склоки — в сторону. Вам необходимо усилить работу с агентурой. Трясите, выверните всё наизнанку, но найдите мне ниточку. Полмиллиона — это не пачка денег в кармане. Сумма большая по объёму, и её не так просто транспортировать и прятать. Ищите концы.

— Можете объявить, что тому, кто даст верную наводку, будет выплачена премия в пятьсот рублей серебром. Паша, кассу неси.

Я достал из портфеля банкноты.

— Вот, господа, здесь по триста рублей на оплату вашей агентуры. Я знаю о вашем плачевном финансировании и заверяю вас, что по выполнении дела и задержании преступников вас ожидает денежная премия — по полторы тысячи рублей каждому. Если удастся вернуть украденные деньги Коммерческому банку, заверяю вас, что я стрясу с них дополнительное вознаграждение.

— Так что к делу, господа. Жду результатов. Докладывать немедленно, в любое время.

Я указал на Котова:

— Для связи со мной — штабс-ротмистр Котов.

Старший агент розыскного отдела Селютин Вениамин Олегович торопливо шёл в сторону Хитровки — зловещего чрева Москвы, где сама мостовая, казалось, дышала сыростью подвалов и воровским шипением. Встреча с князем Ивановым-Васильевым вышибла его из привычной колеи, оставив после себя осадок недоумения и почти мистического удивления.

— Ну скажите на милость, как такое вообще возможно? — пробормотал он, хмурясь и по привычке осматриваясь. — Из простого казачьего сотника — в князья и главы столь могущественной организации. Просто уму непостижимо.

Селютин горько усмехнулся, чувствуя под пальцами истёртую материю сюртука. Контраст с этим везением был удручающим: за десять лет беспорочной, выматывающей службы он дорос лишь до чина коллежского асессора, хотя ему уже стукнуло без малого сорок пять. Жизнь прошла в бесконечных протоколах и погонях за мелкой швалью, а тут — взлёт, которому позавидовал бы сам Наполеон.

— Поистине неисповедимы пути Господни, — выдохнул он, пытаясь вернуть себе спокойствие. — Ясное дело, князь — личность незаурядная. Ещё на рынке, когда он, будучи сотником, утихомирил разъярённую толпу тем ошеломляющим, почти