Старшина. Том 1 - Павел Смолин

— «Здравствуй, Дуся», — продиктовал Рябухин. Подождал, пока старшина запишет. — «Живой. Вальку целуй. Письмо твоё помню». — Он подумал и оставил так. — Подпиши «Степан». Всё.

Климов записал и протянул ему. Рябухин смотрел на строчки и шевелил губами.

— Сложи, — попросил Рябухин. — Как положено. У меня кривой выходит.

Климов сложил. Рябухин взял треугольник, сунул за пазуху — туда, где лежало старое размокшее письмо, и ушёл, не оглядываясь.

Буров сидел на той же сосне, с другого края, и чинил уздечку. Всё это время головы не поднимал. Теперь поднял. Посмотрел на карман старшины, из которого торчал угол треугольника с адресом: «Сосновка. Климовой А. Ф.».

Подвинулся на сосне и освободил место рядом с собой.

Климов пересел.

Сидели молча. Гнедая паслась у края поляны. Издалека доносилась ругань недовольного «супом» Пахомова. Кулагин у соседнего костра рассказывал людям Громова, как старшина стрелял зелёными ракетами, а немцы с перепугу перестреляли друг друга, и чуть ли не впервые не врал. Жук лежал под берёзой с закрытыми глазами и время от времени поправлял его одним словом. Трошин сидел рядом и протирал платком цейсовский бинокль, который Жук отдал ему без всяких слов.

* * *

Утром шестнадцатого Жук задрал голову к небу и долго смотрел.

— Не летают, — заметил он.

Июльское небо синело. Три недели над ними с утра до ночи гудели моторы: бомбардировщики, разведчики, «костыли». Сегодня было тихо.

— Отдыхают, — предположил Кулагин.

— Немцы не отдыхают, — возразил Жук.

Горелов, мокрый от пота по пояс, к полудню вернулся с разведки.

— На опушках машины, товарищ старшина. С пехотой, — рассказал он. — На северной, на западной, на восточной тоже. Стоят через километр — не уезжают. — Он помолчал. — Солдаты вылезли, ходят. Окапываться не окапываются. Ждут.

— Сколько их? — уточнил Климов.

— Много, — ответил Горелов.

Громов посмотрел на карту. Немецкая карта кончалась на Днепре, леса на ней не было.

После обеда Горелов вдруг замер у костра, повернул голову здоровым ухом к западу и долго слушал.

— Собаки, — тихо произнёс он.

Климов прислушался. Сначала ничего не услышал. Потом где-то далеко, едва слышно, коротко и зло гавкнула собака. Ей ответила вторая. Деревенские собаки так не лают.

* * *

Под вечер из ельника вышел дед с берестяным коробом на спине. Сам маленький, в лаптях. Посмотрел на гнедую, на волокушу, на Зорину и вытащил из короба соты, завёрнутые в лопух. Пасечник, понял Климов.

— Раненым, — коротко пояснил дед. — От пчёл.

Зорина взяла соты.

Дед сел на пень, достал кисет и свернул под завистливыми взглядами. Курил и молчал. Никто не задал ни одного вопроса, все ждали.

— Немцы согнали мужиков с трёх сёл, — наконец проговорил дед. — С подводами. Велели к утру быть у Старой гати, с косами и вилами: будут лес чесать.

— Когда? — уточнил Климов.

— Сказали — к утру. — Дед посмотрел на Громова, на старшину. — У нас так в восемнадцатом году облавой бандитов душили.

Дед встал, закинул пустой короб за спину и, не попрощавшись, ушёл в ельник.

Над лесом низко прошёл самолёт — первый за весь день. Из-под крыла посыпалась бумага.

Листовки падали на поляны, на ельник, на костры. Кулагин поймал одну на лету и развернул.

— «Окружённым красноармейцам», — прочёл он вслух. Голос у него стал серьёзным. — «Вы окружены. Сопротивление бесполезно. До утра семнадцатого июля выходите из леса на дороги с поднятыми руками. После этого мы обыщем лес. Кто не выйдет, будет уничтожен».

Кулагин опустил листовку под общее молчание.

Гуревич тоже подобрал листовку, упавшую ему на грудь. Прочёл до конца. Внизу, было написано что-то ещё. Гуревич прочёл, перевернул листовку чистой стороной, достал карандаш и начал писать. Климов видел из-за его плеча: «Долгов Михаил Егорович. Сомов…» Отчества Сомова политрук не знал. Посмотрел на Трошина.

— Иванович, — тихо подсказал Трошин.

Гуревич записал.

* * *

Громов собрал их у волокуши, когда стемнело: Климова, Рябухина, Кочетова и Жука. Все опустились на корточки.

— Ночью уходим, — объявил Громов. — Пока не началось.

— Куда? — спросил Кочетов.

— На восток, — коротко ответил Громов.

— А что там?

Громов не ответил.

Климов думал о болоте у Сомров, о гати, о том, как они обошли выходы из леса. Тогда немцы ждали на дорогах и не лезли в лес. Эти немцы пойдут.

— Болотом? — предложил Громов. — Как у Сомров?

— Болото они тоже обнесут, — ответил Климов. — Теперь знают.

Рябухин сидел и жевал травинку.

Первая белая ракета взлетела на западе. Повисла далеко над лесом, над самой кромкой, и медленно пошла вниз. За ней на севере поднялась вторая. Потом на юге. Климов повернулся на восток, туда, куда они собирались уходить.

На востоке тоже взлетела ракета.

Климов смотрел, как они поднимаются. Одна, другая, третья. Не над лесом — по краю. Ровно, через одинаковые промежутки.

Над лесом стало стихло. Только где-то вдалеке, еле слышно, лаяли собаки.

Рябухин выплюнул травинку:

— Такого в финскую не припомню.

Громов поднялся на ноги, огляделся, поднял руку к вороту и расстегнул верхнюю пуговицу.

Конец первого тома. Спасибо, что вы с нами! До встречи во втором томе: https://author.today/work/680835

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.