Станислав Сергеев - Пепел войны

Под наши улыбки, он недолго мог удержаться и через минуту хрустел галетами, заедая сосисками и запивая кофе. Минут через пять пришел Вербицикй, которого тоже усадили поесть. Вот в такой обстановке, которая с психологической точки зрения была самой удачной, для доверительного разговора, прапорщик Вербицкийи рассказал об обстоятельствах ранения полковника Черненко и гибели бойцов от рук боевиков. Но Кафтайкин тоже был далеко не простачком и несколько раз задавал каверзные вопросы, на которые получал исчерпывающие и главное правдивые ответы. Единственное что он не должен был услышать, это куда ночью Вербицкий со мной и Дегтяревым ходили, забирать военного хирурга. На эту тему было наложено жесткое табу.

В конце разговора, Кафтакин спросил.

— И куда ты теперь? Точнее с кем?

Тот не задумываясь, спокойно посмотрел ему в глаза и ответил.

— Коля, если честно, то я жалею об одном, что тогда не ушел с Васильевым и остальными ребятами. А Семенов сука, что нас натравливал на них. Черненко это сам давно понял, и хотел по нормальному перейти, без разборок и стрельбы. Поэтому Семенов его и подставил. Решай, но я с ними…

Он хотел еще что-то сказать, но увидев предостерегающий взгляд Васильева, замолчал, хотя и всего этого было достаточно, чтобы у Кафтакина создалось нужное для нас мнение. Он ушел к своим людям, через пять минут. Еще через десять по радио получили сообщение, что они согласны перейти под наше подчинение, но просили забрать Семенова и четверых его людей, которых с трудом удалось разоружить.

Дегтярев в сопровождении Васильева вызвался пообщаться с Семеновым и, прихватив своих спецназовцев, пошел получать, а точнее выбивать, первичную информацию, а мы, собрав небольшое совещание, на котором присутствовал и Санька Артемьев, Кафтайкин, майор Фролов, начали обсуждать план освобождения бункера. Только недолго мы совещались. Боевики, засевшие в бункере, сами вышли на связь и сразу начали качать права, прекрасно понимая, что у них самые лучшие заложники — семьи тех, кто их должен будет штурмовать.

Я вызвал по радио Дегтярева и Васильева, которые в БТРе «внутряков» в ускоренном темпе потрошили Семенова, причем это все делалось в присутствии бывших подчиненных майора, и сообщенная им информация сразу становилась достоянием бойцов. Умный и дальновидный шаг, с учетом того, что с этими ребятами еще придется заниматься пропагандой, но позиция прапорщика Вербицкого, который таинственно всем намекал, что надо было сразу присоединяться к Оргулову, а не слушать россказни Семенова.

Мы сидели в кунге «Шишиги», рассматривая план бункера, который уже давно был подготовлен Катериной и Санькой Артемьевыми.

Бункер был построен еще в давние советские времена и благодаря тому что оставался на балансе сначала новоиспеченной национальной гвардии Украины, а потом после ее расформирования, передан внутренним войскам, сохранился в относительно рабочем состоянии, в отличии его собратьев, перешедших под управление местных властей. Если большинство бункеров и убежищ в городе разворовывались, заливались водой, становились пристанищами для бомжей, превращались в слады, то бункер «внутряков» сохранился в первозданном виде и на момент начала войны, оказался в состоянии укрыть семьи военнослужащих и остатки полка внутренних войск. Наличие большого защищенного подземного ангара, соединенного с бункером подземным ходом, позволило сохранить несколько единиц бронетехники, грузовых машин и армейских джипов. Как у хорошо продуманного советскими инженерами оборонного объекта, в бункере было несколько защищенных основных и резервных входов, про степень доступности которых сейчас докладывал Санька Артемьев и капитан Васильев, которые прожили там многие месяцы.

Но учитывая что хозяйственный Семенов сам пустил боевиков в бункер, то он скорее всего дал им информацию о всей внутренней структуре, и все входы или заминированы или перекрыты, а тем более ситуация такова, что время играет за боевиков. Они наверняка успели закрепиться и заминировать возможные пути прорыва.

Санька рассказывал о резервных выходах, по которым они частенько выходили на разведку, но без дополнительной информации туда лезть было нельзя. Я связался с базой.

— База, на связь.

— На связи, Феникс — ответила база голосом Кати Артемьевой.

— Белка, там твой «барабанчик» еще стучит?

— Нет, Феникс, после начала операции замолчал.

— Понятно.

Ситуация складывалась явно не в нашу пользу. Сильно укрепленный военный объект, в котором расположилась группа боевиков численностью около двадцати человек. Узкие коридоры, в которых наступать и штурмовать без больших потерь невозможно. Один человек с пулеметом сможет держать роту, при этом сильно не напрягаясь. При этом в заложниках находится около шестидесяти женщин и детей. Если мы сейчас сделаем что-то, что приведет к смерти заложников, нам этого не простят, будут так или иначе ставить в вину, не смотря на то, что тут замешано предательство.

Боевики, вышедшие на связь, это прекрасно понимали, поэтому сразу начали предъявлять требования. Гортанный голос, вышел на связь, используя радиостанцию бункера, вызывая меня лично.

— Вызываю Оргулова. Вызываю Оргулова.

Ему ответил экипаж одного из танков, пытаясь потянуть время. Но там не унимались, поняв что их слушают, поэтому по привычке начали давить на психику, запугивать и куражится.

— Эй, кто меня слышит, передайте майору, чтоб отозвался, а то мы тут нервничать начинам. А когда мы нервничаем, нас на женщин тянет, а тут их много. Давно мечтал попробовать офицерскую женщину.

— Это Оргулов, чего хочешь?

— Ты точно Оргулов?

— Да я. Чего надо, говори.

— А откуда я знаю, может это очередной болтливый переговорщик?

— Кончай треп. Я майор Оргулов Сергей Иванович. Хочешь говорить — говори, нет, не мешай к штурму готовиться.

— А ты борзый, наверно потому что тут не твои жены и дети. Но ты же понимаешь что у вас ничего не получится, пока будете выбивать двери, мы кончим всех заложников, а с «внутряками» тебе потом самому придется разбираться.

Прапорщик Кафтайкин сжал кулаки и на щеках заиграли жевалки. Он смотрел на меня, ожидая реакции, команды, либо каких-то других действий.

Я повернул голову ко всем сидящим в комнате.

— Кто-нибудь этого клоуна знает?

— Нет, это не из наших. Всех таких борзых давно постреляли, а последнего ты, командир, в Перевальном, в клетку посадил.

— Значит, он точно не знает всех в лицо и количество людей в бункере. Санька.

— Да.

Я опять взял в руки микрофон.