Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

в кресле водителя, смотрел на приборную панель и чувствовал, как внутри поднимается холодная, тяжелая ярость. Да, он понимал: сейчас это была не диверсия, простая случайность. Ледяной карниз, обрушившийся именно в тот момент, когда они выбирались из пещеры, — это не злой умысел, а безжалостная реальность Марса, которому было наплевать на копошащихся на его поверхности букашек в скафандрах. Круглов предупреждал, что трещина может схлопнуться. Так и получилось, никто не виноват, они понимали риск.

Но от этого было не легче.

8

База «Королев» встретила их тяжелым молчанием. Когда Артем, шатаясь от усталости и горя, вышел из шлюз-камеры, Круглов уже стоял в коридоре, чуть поодаль, под холодным светом ламп, превращавшим его лицо в маску, изрезанную черными впадинами морщин. Стоял. Ждал. Ничего не говорил, только желваки на щеках перекатывались так сильно, что было слышно, как поскрипывают сжатые зубы.

— Докладывай, — коротко приказал он.

Артем доложил. Коротко, скупо, без лишних подробностей — о трещине, о ледяном карнизе, о гибели Шкипера.

— Видеофиксация работала без сбоев, — закончил он еле слышно. Круглов слушал молча, потом отвернулся к стене и несколько секунд стоял так, не двигаясь. Выдохнул, склонил голову.

— Не первая смерть, — глухо сказал он наконец. — И не последняя. Марс не прощает ошибок.

Он повернулся и посмотрел на Артема тяжелым взглядом.

— Прежде чем ты начнешь винить себя в чем попало и заниматься самобичеванием — а ты начнешь, раз я тебя назначил старшим в экспедиции — пойми вот что. Павел Жилин, Шкипер — был опытным, аккуратным и осторожным. Никому не доверял самую трудную работу, но и в пекло не лез. И сейчас он не ошибся. Просто… и на старуху бывает проруха, Артем… — Главный помолчал, борясь с собой. — Ладно. Всем отдыхать. Свою работу вы сделали, задание выполнено. Утром жду отчет.

Елена, которая все это время стояла чуть поодаль, сжав кулаки, шагнула вперед.

— Семен Борисович, но Призраки… Это же невероятное открытие! Мы должны, обязаны продолжить исследования! Это важнее, чем…

— Нет, — отрезал Круглов. — Сначала отчет, потом его обработка, оценка фактов, реакция Земли. До тех пор все работы по поиску и исследованию прекращаю. До моего особого распоряжения. Я не собираюсь терять еще людей.

— Но…

— Я сказал — нет, — его голос заскрежетал, напоминая стук сталкивающихся булыжников. — Новиков, Ковальчук — свободны.

Елена хотела еще что-то возразить. Уже вскинула упрямо голову, но Артем взял ее за руку и мягко потянул назад.

— Пойдем, Лен. Потом.

Чуть помедлив, девушка кивнула, тяжело вздохнула и, опустив плечи, пошла к выходу из шлюза.

В кают-компании было неуютно. Дед и Топаз, узнав о гибели Шкипера, молча разошлись по своим каютам. Нина Соболева, повздыхав, отправилась к себе в медпункт — «приготовить на всякий случай успокоительное». Гоша Горелов сидел за столом кают-компании, уставившись в одну точку на невключенном экране планшета, и не реагировал ни на что.

Артем, проводив Лену, зашел в свою каюту. Сел на кровать, расстегнул «молнию» комбинезона. Проверил планшет, куда залил все фотографии и видеозаписи из трещины. Фасеточные глаза Призраков смотрели на него с экрана — спокойно, равнодушно, без жалости.

— Шкипера жалко, — вслух подумал он. — Хороший мужик был.

Помолчал и зачем-то добавил в пустоту:

— Сибиряк.

Потом Новиков подумал о Красноярске, о жене и двух дочках, которым Шкипер, конечно же, обещал вернуться точно к Новому году. Подумал о том, что теперь эти девочки останутся без отца, а на его, Артема, плечи, легла еще одна тяжесть — рассказать семье.

Подумал о Елене, о ее глазах, о том коротком «я тоже», которое она прошептала перед поездкой. И снова понял, что теперь боится не за себя — за нее. Это было новым ощущением, и от этого никуда было не деться.

Артем в который раз поглядел на снимок Призраков, вмороженных в черный лед. Стоят. Древние, застывшие, но не мертвые. Они ждали два миллиарда лет и готовы ждать еще, никуда не торопясь и ничего не боясь. Торопятся только люди — спешат, жадные до новых знаний, ошибаются, а потом платят за свои ошибки самой высокой ценой. «Марс с нами не церемонится. Берет свою плату, — подумал Новиков. — Раз за разом, с каждого, кто не боится заглянуть в его тайны».

Но ведь и на Земле было так же, разве нет? Не прощала ошибок буровая, не прощали ледяное море и заполярная метель. А люди все равно шли вперед, упорно цеплялись за жизнь. Работали, исследовали, рисковали. Так было всегда.

Новиков выключил планшет, откинулся на подушку и долго смотрел в потолок, слушая, как гудит за стеной система жизнеобеспечения. Где-то там, в черной ледяной пустоте, остался Шкипер. Там, в глубине, под слоями породы, продолжали пульсировать соты, ждать своего часа Призраки.

— Мы еще вернемся, — твердо пообещал сам себе Артем. — Обязательно вернемся.

«Существование на Марсе развитой биосферы в древности — не гипотеза, а научно обоснованный факт. Вопрос лишь в том, достигла ли эта биосфера уровня разума. Возможно, марсианская цивилизация не погибла, а ушла в криосон, дожидаясь своего часа. Но все это лишь спекуляции, требующие полевых исследований».

(Из монографии В. Волина «Палеонтология и астробиология Марса», 2143 год)

1

Марсианская ночь за толстыми бронестеклами иллюминаторов лабораторного модуля была бы почти непроглядной, если бы не звезды — бескрайняя глубокая чернота была усыпана ими щедро, такого на Земле не увидеть.

Внутри лаборатории царил свой, искусственный мир, неизменный смена за сменой: ровно гудели системы вентиляции, мерно попискивали анализаторы. Над рабочим столом Елены Ковальчук горели сразу две лампы дневного света, отбрасывая резкие тени на груду разложенных образцов, планшетов и распечаток.

Елена работала уже седьмой час подряд, с тех самых пор, как все разошлись по своим каютам после тяжелого, вымотавшего душу прощания со Шкипером. Спать не хотелось — точнее, организм давно требовал отдыха, но мозг отказывался отключаться, гоняя по замкнутому кругу одни и те же вопросы. Что же они с Артемом видели в ледяной пещере? Кем были те застывшие во льду существа с фасеточными глазами? И главное — какое отношение к ним имеет та субстанция, которую все называли «живой нефтью», но которая явно была чем-то большим, чем простое и понятное углеводородное сырье?

Елена откинулась на спинку кресла, тут же услужливо зашевелившего массажными валиками, потерла ладонями глаза, чувствуя, как под веками скапливается усталость — будто стекла насыпали. Поспать бы… Взгляд ее, в который уже раз, упал на криоконтейнер с образцом льда из