Атомщик. 1939 - Антон Дмитриевич Емельянов

Ольга вздрагивала от последних трех слов, как от настоящих оплеух.

— Ошибка, — выдохнула она и прикусила губу.

— Тогда буду ждать новых отчетов по всем направлениям. Сама справишься или тебе помочь? — в этот момент девушка поняла, что от недавнего томления не осталось и следа.

Все, что она чувствовала сейчас — это злость. Как он смеет в ней сомневаться?

— Сама.

— Не натвори глупостей, — Антонов на мгновение замер в дверях. — Вытащу, но придется заплатить.

И закрыл дверь с той стороны. В списке людей, которых внутренний зверь девушки считал опасными, стало на одного человека больше.

* * *

Утром проснулся отдохнувшим и полным сил. За окном что-то капало. Потянулся, приоткрыл створку, и точно. Висящие на крышах длинные прозрачные сосульки начали таять — в Ленинград пришла настоящая весна, 1939 год все больше и больше набирал обороты. На своих койках еще посапывали Женька с Маратом и наконец-то вернувшийся домой Флеров. В коридоре было слышно чьи-то быстрые шаги — интересно кто?

— Стыдно смотреть Романовой в глаза после вчерашнего? — подала голос шиза.

— Ей это было нужно.

— Мне кажется, ей врач нужен.

— Я не доктор, чтобы лечить людей. Но если я могу им что-то дать, чтобы они выкладывались на сто процентов — я дам.

— И ни капли заботы?

Я не ответил: умела шиза испортить настроение. Ну какое мне дело до конкретных людей, когда на кону стоит судьба всей страны. Холодная вода помогла прийти в себя, оставалось только позавтракать, чтобы совсем забыть про кое-чьи дурацкие вопросы. Но на выходе из туалета меня уже ждали.

— Никита Семенович, доброе утро, — я пожал протянутую мне руку парня, снова закутавшегося в броню своего костюма.

— Я… — его голос дрогнул. — Хотел сказать спасибо, что увели меня из коридора. Это могло неправильно сказаться на моей карьере парторга.

Как он ловко слова подобрал — я оценил.

— Рад помочь.

— И вы вчера говорили, что у вас есть полезные для меня идеи по организации работы отдела контроля.

— Некоторые из них довольно смелые, — я вздохнул, бросив взгляд на кухню.

— Мы же их для начала просто обсудим и… — Никита Семенович открыл свой чемоданчик и вытащил оттуда завернутый в газету огромный толстый бутерброд с маслом и колбасой. В Африке такого не увидишь.

— А вы умеете наладить контакт, — я принял бутерброд и, перекусывая на ходу, пошел собираться и обсуждать наши насущные дела. — Давайте начнем с причин. Как вы думаете, почему так вышло, что мы не смогли вчера принять ни одну из выпущенных заводом трубок?

— Новые размеры, новые требования, люди не привыкли.

— Все верно, вот только разве это повод гнать брак? Вместо того, чтобы уточнить детали, они предпочли сделать кое-как.

— Не кое-как, просто у вас требования по приемке завышенные.

— Требования могут быть любые: пара лет, и от завода начнут требовать допуски не в пару микрон, как я сегодня, а в десятки раз меньше. И тут возникают два вопроса. Могут ли рабочие и станки их дать — раз. Могут ли ваши люди на проверке все отследить — два.

— Десятые доли микрона — это слишком мало, — инженер замотал головой. — Один, два микрона это максимум…

— Вернемся к моим трубкам, — оборвал я его оправдания. — Нужно отследить их толщину не в паре точек, а по всей длине. Проверить наличие окалин, следов масла, как снаружи, так и внутри. Опять же микротрещины…

С каждым моим словом инженер вздыхал, бледнел и, наконец, не выдержал:

— А зачем такие сложности?

— Представьте цилиндры в машины. Сделаем поршни для них чуть толще, и они застрянут. Чуть тоньше, начнут шататься, пойдут вибрации, и все тоже встанет.

— Но разве ваши цилиндры не будут стоять на месте?

— Формально да, но и количество энергии, что будет через них проходить, в миллионы раз больше. Точность конструкции критически важна. Любое пятно масла — это нарушение теплопроводности, любая трещина — опасность утечки нейтронов, которые могут как просто нарушить реакцию, так и кого-то убить. Понимаете?

— Вроде бы да, но… — Никита Семенович почесал нос. — Здесь и вам нужно понять нашу внутреннюю кухню. Количество людей в отделе контроля ограничено, мы должны проверить каждую деталь, что выпускает завод. Сто процентов проверки, сто процентов надежности, и это в свою очередь ограничивает время, которое мы можем потратить на поиски недостатков.

— Давайте пешком пройдемся, — я остановил инженера на трамвайной остановке и предложил не прерываться на утренние толпы. Тем более что пешком тут идти всего ничего.

— Да, конечно.

— Так вот, — мы протолкались сквозь подходящих со всех сторон людей, и я продолжил, — Вы ограничены временем, что в свою очередь ограничивает вас в технических средствах, что вы можете использовать. Но есть один современный подход, который поможет эту проблему решить на принципиальном уровне, причем даже с ростом качества.

— И как же?

— Система называется — статистический контроль качества. К сожалению, ее придумали не у нас, а в США на заводах Форда, но сама идея легко проверяется математически, так что и нам можно взять себе на вооружение.

— К сожалению, не слышал ничего об этом. Нет, слова понятны, но в чем суть?

— Начну сначала. Сколько времени сейчас получается выделить на контроль одной детали, того же моего цилиндра?

— Три минуты, мы проверяем толщину механически и…

— Детали пока не важны. Три минуты на деталь, триста минут на сто штук — уже приличное время долгой монотонной работы, где включается такой банальный фактор как усталость. Человек в принципе не может быть максимально сосредоточен столько времени подряд, соответственно, будет отвлекаться, будут ошибки. Чем дальше, тем больше. И мы по умолчанию уходим из ситуации «сто процентов качества» в «точно что-то пропустят». Что хуже: это формирует отношения внутри завода, где рабочие сами по себе, ОТК сам по себе. Качество — это ваша работа, брак — это ваша ошибка. Вот только на мой взгляд это категорически неправильно: потому что брак — это следствие нарушения самого процесса производства, и наша задача эти нарушения найти и устранить.

Было видно, что мои слова звучали очень непривычно для молодого инженера, но в то же время они смогли запасть ему прямо в сердце. Похоже, не раз ему доставалось за чужие ошибки.

— Вы описали, что есть, но что делать?

— Статистический контроль. Для начала мы признаем, что 100 % проверка не дает 100 % гарантии качества, что в свою очередь развязывает нам руки. Дальше мы начинаем