Немезида - Александр Юрьевич Санфиров

— За это надо выпить, — предложил я, разливая водку по рюмкам.

— Как же это место я просмотрел, — огорченно высказался Милорадов, когда я привел его в подъезд одного из домов на проспекте Ленина, главной улице Петрозаводска. — Тут у тебя проходимость бешеная будет.

— Сойдет для начала, — лениво заметил я. — Главное, нАчать, как говорит наш партийный лидер Миша Горбачев.

Ну а что? Домоуправление номер два с удовольствием сдало мне в аренду за копейки, запасной выход из подъезда дома, выходящий на проспект Ленина.

У Милорадова магазинчик располагался почти в таком же подъезде, только улица была, увы, не центральная. Но, тем не менее, очередь метров в двадцать в этот магазин постоянно собиралась на улице. Всем хотелось посмотреть на искусственный член — вибратор приличного размера и соблазнительного розового цвета сиротливо лежащий в витрине среди японских часов, браслетиков и жвачной резинки.

Насколько я слышал, далеко не единственная дама хотела его приобрести, обещая любые деньги, но продавцы стойко держали оборону, заявляя, что член не продается. Все понятно, придут женщины, полюбуются на член и что-нибудь да купят, а продашь и привет очередям.

— У тебя тут и места больше, — завистливо сообщил Вовка. — Может, будешь у меня товар на реализацию брать, жвачку, к примеру, или лимонад?

— Погоди с реализацией, Володя, мне еще надо решить проблемы с Минздравом с СЭС, пожарниками, в Аптекоуправление только сегодня пойду, — успокаивал я приятеля.

— Ну, с пожарниками, и СЭС проще всего, — успокоил меня Милорадов. — Я там уже все входы и выходы знаю, позвоню, кому надо, тебя будут ждать. А вот с Минздравом у меня как-то не срослось, да и с Аптекоуправлением тоже. Придется тебе с ними самому вопросы решать.

— Да уж решу, как-нибудь, — подумал я.- Опять придется пить, никуда не денешься.

— Блат, наше все, — думал я, поднимая трубку, собираясь звонить доктору Тевосяну.

— Андрюха привет, как сам?

В трубке царило озадаченное молчание.

— Простите, вы, кто? — наконец пришел к жизни мой собеседник.

— Не узнал, богатым буду, — удовлетворенно сообщил я. — Пирогов тебя беспокоит.

— А Сашка! Привет! Не узнал, извини. Ну, колись что надо, ты просто так не позвонишь.

— Да ты, Андрей Арменович, тоже, однокурсников не часто вспоминаешь.- хмыкнул я. — У меня вопрос, сможешь переговорить с отцом насчет меня?

— Уточни, насчет чего нужно поговорить?

— Понимаешь, я кооператив открываю, одно из направлений будет аптечное дело, поэтому надо бы с директором Аптекоуправления по этому поводу пообщаться, узнать, возможные перспективы и прочее, ну ты сам понимаешь, что тебе объяснять.

— Ничего объяснять не надо, я все понял, — сообщил повеселевший голос Тевосяна, — слушай, ты вечером ничем не занят?

— Вроде бы ничем.

— Ну, тогда приходи в гости часам к семи, отец сегодня к нам собирался заглянуть. Посидим, поговорим, вспомним учебу. Заодно и свои вопросы решишь.

На встречу я поехал на такси, понятно, что без коньяка дело не обойдется. Поэтому взял с собой бутылочку, спасибо Сергееву, снабжает по мере сил элитным алкоголем.

Поездка по нашему городу редко занимает больше пятнадцати минут. Это ведь не первая четверть двадцать первого века, когда в городе сплошные пробки на дорогах.

Но мне хватило этого времени, чтобы задать себе вопрос, зачем мне это все надо? Чего я суечусь, пытаюсь выстроить бизнес, не лучше ли взять ноги в руки и свалить на Запад? Зная будущее, мне было понятно, что я там не пропаду.

И только выходя из машины, пришел к выводу, что хочу доказать самому себе, что ничем не хуже других людей, сделавших состояние в эти годы. Что ни говори, а сейчас, несмотря сплошное беззаконие и засилье бандитов, самое время делать деньги.

Тевосяны жили в обычной панельке на третьем этаже в скромной двухкомнатной квартире, короче в распашонке по меткому народному названию.

Когда зашел в квартиру меня с порога встретили ароматы восточной кухни и черноусый, кудрявый Андрей, нисколько не потерявший свою шевелюру за одиннадцать лет прошедших с окончания института.

К сожалению, я не помнил, когда мы с ним виделись в последний раз, но он сам напомнил мне об этом.

Мы бы еще переговаривались в дверях, но тут к нам выплыла королевой Изольда Аршаковна, тоже наша однокурсница. Мда, вот на ней прошедшие годы прошлись заметно. Она здорово пополнела, впрочем, хуже выглядеть от этого не стала, что я не преминул заметить.

— Саша, а почему ты без Насти пришел? — спросила она без задней мысли.

Мысленно я рассмеялся:

— Ничего себе! А говорят, женщины знают все, оказывается далеко не все.

Вслух же сообщил, что мы с Настей разошлись четыре года назад, якобы не сошлись характерами.

А потом подумал, что возможно ошибаюсь, и задняя мысль у Изольды все-таки была, ни за что не поверю, что она ничего не слышала о нашем разводе за эти годы.

Когда я зашел в комнату, там за накрытым столом уже восседал солидный, седой армянин Армен Робертович Тевосян, директор Аптекоуправления, от которого в настоящее время зависело, будет ли функционировать мой аптечный киоск, или придется договариваться о поставках лекарств в Ленинграде, что при моих пока скромных возможностях весьма нежелательно.

После того, как я поставил бутылку коньяка на стол, Армен Робертович взял ее в руки и внимательно прочитал этикетку.

Завершив чтение, улыбнулся и одобрительно сообщил:

— Похоже, у нас тобой алкоголь из одного источника.

В это время в комнату забежала девочка лет пяти, копия Андрея такая же черноволосая и кудрявая и мигом забралась к деду на колени.

— Дедушка, что ты мне сегодня принес, — тут же спросила она.

— Ничего не понял, — нахмурился тот.

После этого девчушка повторила вопрос уже на армянском языке.

Расчувствовавшийся дедушка погладил внучку по голове и вытащил из кармана пиджака коробочку с золотыми сережками.

Девочка недовольно сморщила лицо и спрыгнула с колен.

— Дедушка, я же просила тебя куклу Барби, а ты мне опять сережки даришь, — обиженно сказала она снова на русском языке.

— Армен Робертович, — вступила в разговор Изольда, — не сердитесь на Лауру, она же еще не понимает ценности подарков.

Старший Тевосян со смущенной улыбкой ответил:

— Да я не сержусь нисколько, сам виноват, совсем забыл о кукле.

— Интересно, это традиция такая