Охотники за тенями - Валерий Александрович Гуров
Снег.
Он мелкой крупою иногда хлещет по щекам. Но не особо пока мешает.
— Так, Иваныч. Иду первым, ты на десять шагов сзади. Слушаешь все, что я говорю! Понял?
— Да… а чего так-то?
— Если что — моих ошибок не повторяешь! Усёк⁈
Тут до него дошло!
Начали!
— Произвожу осмотр грузовика. Переднее колесо пробито, машина наклонена на бок. Дверцы кабины закрыты. Брезент кузова… — смещаюсь чуть вбок. — Имеются повреждения около кабины, слева по ходу движения — разрезан.
Я совершенно автоматически всё это делаю! Почему так⁈ Не знаю…
— Следы на снегу. В большом количестве у водительской двери, около кузова слева по ходу движения. У пассажирской двери — одиночные. Снегом не заметены.
Осматриваю водительскую дверь. Никаких следов на ней не имеется, стекло… подножка… чисто. А под подножкой у нас чего? Да и вообще под машиной?
— К крестовине карданного вала прикреплен шнур темного цвета…
Полушубок долой, протискиваюсь под машину. А зябко, однако!
— Под кузовом автомашины проволокой прикручена граната «М-24», усиленная двумя брусками взрывчатого вещества. Осмотр…
Ничего, кроме этой гранаты тут нет. В смысле — нет под кузовом.
А придумано хорошо! Машина тронется, кардан провернётся — и вытянет шнур.
И ку-ку…
— Под гранатой ничего не подложено. Снимаю.
Не забыть шнур перерезать!
Чем?
— Иваныч, бритву дай.
— Нет бритвы, командир!
— Нож, ножницы — что угодно!
Скользя по заснеженной дороге, мне в ногу упирается нож.
— Гранату держи…
Выползаю из-под кузова и надеваю полушубок — ух! Тепло…
Ладно, едем дальше.
— Осмотр кузова. Брезент разрезан, свободно полощется по ветру.
Значит, им ничего там не прижато, можно залезать.
— В кузове стопки ящиков с артиллерийскими снарядами 85-мм. Осколочно-фугасные.
Так… Здесь пломба… на месте. Здесь тоже…
— Иваныч!
— Да!
— В темпе по следам пробегись! Есть у меня подозрение, что отсюда кое-что стащили!
— Понял!
Пока дальше смотрим.
Тут — норма, здесь… тоже норма. Дальше не лезу, тут брезент плотно верёвками прижат, сюда не добраться без того, чтобы их не перерезать. Достаю тот самый нож и отрезаю изрядный кусок верёвки.
— Командир!
— Тут я.
— Снаряд в кустах лежал!
— Я так и думал… Топай сюда!
Два снарядных ящика связаны накрепко — один лежит на другом. Блин! А тяжело-то как! Или я просто устал уже?
— Держи! Не урони!
И оба связанных ящика медленно опускаю в руки своего товарища.
— Тащи их куда подальше! Только не роняй!
Кузов всё…
Теперь — кабина.
Открывать дверь я не стал и попросту разбил ветровое стекло.
Уже оттуда всё и рассматриваю.
И без каких-либо эмоций фиксирую зажатую между сиденьем и дверью гранату — разумеется, без чеки… Просто спусковой рычаг дверцей прижали. Ну да, а ниточку, что его раньше удерживала, вытащили через щель между дверью и кабиной. Ну, чека в запасе у меня есть — вставляю её на место и уже потом выкручиваю взрыватель. Ничего с ним не сделали, следов воздействия или переделки никаких нет.
Честно говоря, я ещё какого-то сюрприза под телом убитого бойца ожидал. Но — нет, там ничего не оказалось.
Да и то сказать — это было бы… ну уж совсем очевидно!
— Готов?
Я лежу в кювете и меня бьёт непрерывная дрожь. Неужто так промёрз?
— Да, — отвечает сапер, наматывая верёвку на руку.
— Ну и хреначь!
Рывок!
И не удерживаемый более верёвкой, верхний снарядный ящик сползает с нижнего.
Сам я этого не вижу, но представить себе могу со всей отчётливостью.
Хренак!
Дрогнула земля и что-то противно провизжало в воздухе.
Все…
Дальше… дальше все было как в тумане. Увидев мои синие от холода губы, капитан приказывает налить мне водки — сколько выпью!
Ну, это он опрометчиво сказанул!
— Товарищ капитан… — я лежу на скамейке в его блиндаже, нарытый сразу двумя полушубками. И всё равно — холодно!
— Да, спи уже!
— Нет… это важно!
— Ну?
— Это ловушка, товарищ капитан. Ловушка на того, кто будет снимать мины…
Жаров заинтересованно присаживается рядом.
— Это ещё почему?
— Их… так не ставят… слишком…
Язык путается, блин!
— На, чаю горячего глотни.
Фу… чуток полегче стало…
— Мина в кузове — ловушка. Она рассчитана на разгрузку снарядов в складских условиях. А граната снизу — на то, чтобы машину стронули с места. Что-то одно — лишнее. Они так сапера ловили… того, кто будет мины снимать… Мол, если найдёт одно, второго искать уже не станет.
— А граната в кабине?
— Это на лохов — легко обнаружить и нетрудно снять. Кто угодно мог её туда воткнуть…
Агентурное сообщение.
«… было произведено минирование одиночного грузовика со артиллерийскими боеприпасами. Установку зарядов производил прибывший специалист — обер-ефрейтор Хольц. По неустановленным причинам взрыва не произошло…»
Штаб 79 дивизии вермахта
— … взрыва не произошло… — оберстлейтенант захлопнул папку. — Что ж, гауптман, могу вас поздравить — вы нашли своего унтера! Хольца я знаю лично — это мастер своего дела! И если он что-то поставил, то найти, а уж тем более –снять его заряд… Может только не меньший мастер! И что он делает вдали от фронта?
— Вы полагаете, герр оберстлейтенант, что где-то рядом находится их база? — осторожно поинтересовался Кранц.
— От момента нападения нашей группы на грузовик, до момента появления там русских солдат прошло около двух часов. Учтите, что водитель, которому специально дали сбежать, как-то должен был добраться до своих, сообщить командованию о произошедшем… Русским, несомненно, потребовалось время на сборы, дорогу… Ищите в радиусе часовой доступности — они там!
Глава 4
— Выходим утром, в пять часов, — капитан обводит взглядом всех собравшихся. — Я провожаю вас до точки пересечения линии фронта. Всем получить боеприпасы, согласно боевой задаче. Перед выходом проверю лично!
Нас тут четверо. Командир первого отряда — старший лейтенант Васнецов, два его командира отделений — старшина Микульшин и младший лейтенант Воронов. Ну, и я — в единственном числе.
От них на задачу завтра выходит двадцать человек. А мы выходим всем отрядом.
Цель Васнецова — аэродром. Они должны там что-то серьезно поломать, поднять шум и — это основная задача — кого-то оттуда похитить.
Мы обеспечиваем