41 - ый год. Часть 2 - Виталий Егоренков
Пешим ходом народ, в основной массе своей ослабленный войной и скудным питанием, большую скорость выдавать в принципе был не способен.
— Сержанта Твенчука нужно быстро захоронить, машину откатить подальше в кювет или куда-нибудь в овраг и присыпать землей, чтобы ее не было видно с дороги, и фрицы не нашли. И снова садимся в засаду, будем ждать другую жирную рыбку, раз уж вы нас поймали, — велел я. — Нам нужно оружие, машины, а главное продовольствие на большую толпу голодных товарищей.
3 августа 41 года 23.00
Генерал-лейтенант фон Штумпф, комендант Кёнигсберга, проснулся от звуков выстрелов и воя сирен.
— Какого лешего? — крикнул он возмущённо.
В комнату отдыха, расположенную рядом с рабочим кабинетом, влетел адъютант коменданта обер-лейтенант Ганс фон Вальдек.
— Господин генерал, судя по всему на порт напали русские. — сказал громко отдавая честь.
— Откуда здесь русские? — генерал вскочил с дивана и начал быстро одеваться.
Ганс подождал пока шеф натянет брюки и протянул ему китель.
— Не могу знать, герр генерал, возможно это десант, морской или воздушный. — ответил помощник. — Выстрелы слышны со стороны порта. Слишком длинная и частая перестрелка для случайной стрельбы. И как вы слышите, она не прекращается, а только усиливается.
— Тогда срочно приказ по гарнизону: проследовать до порта и уничтожить там красных диверсантов. Приказ полиции: патрулировать улицы города и препятствовать проникновению красных диверсантов к арсеналу, железнодорожному вокзалу и прочим стратегическим объектам города. Охране всех стратегических объектов объявить боевую тревогу. О выполнении докладывать каждые четверть часа.
Адъютант щёлкнул каблуками и выбежал в кабинет к телефонному аппарату.
Когда генерал вышел из комнаты отдыха, Ганс доложил:
— Гарнизон выдвигается в сторону порта, полиция поднимается по тревоге, охрана объектов усилена. Обещали докладывать по мере поступления информации. Сделать вам кофе, генерал?
— Спасибо, Ганс, сделай покрепче с сахаром. И принеси пожалуйста каких-нибудь бутербродов с колбасой. Сам знаешь, меня на нервы пробирает жуткий голод. — попросил фон Штумпф.
Новости стали поступать крайне неутешительные: войска гарнизона выдвинутые к порту, неожиданно попали в хорошо подготовленные засады на улицах и стали нести серьёзные потери. Неизвестный противник хорошо спланировал атаку на порт.
В очередной раз зазвонил телефон.
— Адъютант генерала фон Штумпфа на линии. Так точно. Сейчас. Герр генерал, на проводе Берлин. Там интересуются что у нас происходит.
Генерал вздохнул и взял трубку.
Ему предстояло объяснять ситуацию начальству, при том, что он сам пока ничего не знал как следует ни численности, ни целей нападавших.
Жирная рыба нам попалась почти сразу.
Пять грузовых машин наполненных камрадами из городского гарнизона мчались куда-то на огромной скорости. Видимо, ловить диверсантов.
Прежде чем я успел что-то решить и скомандовать, пулеметчик по собственной инициативе сделал очередь, притормозив переднюю машину, затем дал вторую очередь, убив водителя в заднем грузовике.
После чего спустя секунду из кузовов под истошные команды офицера посыпались фрицы.
Тогда пулемётчик стал стрелять почти без перерыва, небольшими экономными и удивительно меткими очередями. Действительно пулемётчик от бога.
Только после окончания боя нужно будет, если выживет, не забыть ему дать в ухо за открытие огня без приказа.
А сейчас я активно стрелял в противника, стараясь попасть из МП-38 в отчаянно мечущиеся между грузовиками фигуры в мундирах охранных войск Вермахта.
Немцы в Восточной Пруссии оказались совсем расслаблены и не готовы к партизанским атакам. Да и с вооружением у них оказалось не густо. Всего пара пулемётов, винтовки «Маузер» и всё. Зато с гранатами у них оказалось довольно неплохо.
Едва выжившие фрицы пришли в себя и сориентировались, как стали активно кидать в нашу сторону «палаши», гранаты на длинных ручках.
Мы начали нести потери, так как узкие молодые деревья и небольшие камни плохая защита от веера летящих осколков.
Товарищ, добавь лайк, не будь фашистской сволочью!!!
Глава 4
Эпизод 4
4 августа 41 года 15.50
Нам крупно повезло.
Фрицы сломались и бросились в лихорадочное бегство по противоположному от нашей засады полю, засаженному пшеницей, ровно за несколько секунд до того как у нас начали кончаться патроны.
Выждав минутку для верности, я поднялся и осмотрел бойцов: восемь наших было убито наглухо, столько же раненых, и герой пулемётчик без единой царапины.
Я резко дал ему в ухо, затем спросил сердито:
— Понял за что, жертва кретинизма?
Тот болезненно скривился, но нашёл в себе силы ответить:
— Так точно, товарищ старшина. Открыл огонь без приказа. Виноват, больше не повторится.
— Если повторится я сам тебя грохну без всякого трибунала. — сказал я ему сердито. — И прикажу не хоронить, а бросить в канаву как дохлую собаку.
— Товарищ старшина, мы же победили, — попытался вступиться за сержанта молодой лопоухий красноармеец… забыл его фамилию или вообще не успел узнать.
— Красноармеец, у нас была задача захватить оружие, продовольствие и боеприпасы. — я терпеливо начал объяснять молодому бойцу в надежде что остальные тоже услышат и возможно даже не пропустят мимо ушей. — А что у нас в итоге: свои боеприпасы мы почти все потратили в этом бою, зато получили семь десятков винтовок Маузер и… скудный запас патронов к ним. Плюс немного гранат. И самое обидное, гады-немцы при отступлении утащили оба пулемёта с собой.
Разве что пару коробок с пулеметными патронами остались. Значит восполним запасы. Врага мы потрепали, но не уничтожили под ноль, а это значит, что спустя полдня здесь будет не протолкнуться от немцев. Хорошо вооружённых сытых немцев. А у нас тысячи безоружных и голодных людей. И как мы тогда сможем с фрицами воевать? Да и наша задача, как партизан, в первую