Народный юрист - Алексис Опсокополос

Жена его на ходу обернулась и одарила нас взглядом, полным праведного негодования. Ей, видимо, было обидно, что шоу закончилось не в их пользу. Заходя в лифт, она презрительно бросила:

— Понаехали маргиналы!

— Спасибо вам, — сказала мне Настя, когда лифт унёс возмущённых старожилов «Триумфа». — Огромное спасибо!

— Я пока ничего не сделал, — ответил я. — Не благодарите раньше времени.

Настя прижала ребёнка покрепче, зацепила коляску и покатила её к грузовому лифту. А я обернулся к Марине и поймал её взгляд. Она смотрела так, будто я только что совершил что-то невероятное, хотя я всего-то процитировал несколько номеров статей и пообещал написать жалобу. Света рядом с ней улыбалась. Впервые за сегодня, по-моему.

И мне стало от этого странно. Не хорошо, не плохо, не приятно, не дискомфортно, а именно странно. Потому что внутри у меня шевельнулось что-то новое, незнакомое. Что-то вроде азарта. Мне хотелось разобраться с этой колясочной. Хотелось написать эту жалобу, грамотную, со ссылками и основаниями, и добиться, чтобы всё стало правильно. Хотелось навести порядок. Непривычное чувство — приятное и пугающее одновременно.

Впрочем, куда больше меня пугало другое: откуда я знаю все эти законы наизусть?

Марина вызвала лифт, и мы стояли втроём перед хромированными дверями, ожидая, пока кабина спустится. Я рассматривал своё отражение в полированном металле и пытался совместить уставшего мужика в тапочках и мятой футболке с человеком, который якобы живёт в элитном жилом комплексе и является партнёром юридической фирмы. Совмещалось плохо.

Лифт опустился, двери разъехались, и мы вошли. Марина нажала одиннадцатый этаж, Света — пятнадцатый.

— А у вас есть что покушать? — спросила Марина, когда лифт плавно тронулся.

— У нас макароны есть, — неуверенно ответила Света и, помолчав, добавила: — И сосиски.

Марина выслушала этот продовольственный отчёт, покачала головой и повернулась ко мне:

— Илья, тебе сейчас надо хорошо питаться! Может, ко мне зайдём? У меня плов есть. Вчера сделала.

Желудок при слове «плов» заныл вполне конкретно и требовательно. Организм проголодался и был не против домашнего плова. Но любопытство перевешивало. Мне хотелось увидеть квартиру, в которой я, судя по всему, теперь жил. Если уж весь этот бред про переселение оказался правдой, то хотелось поскорее посмотреть, куда я переехал.

— Марина, спасибо, но давай не сейчас, — сказал я. — Мне бы домой добраться. И немного отдохнуть. Не до гостей сейчас.

Марина задумалась на секунду, и тут же перестроилась:

— А я вам принесу!

— Было бы здорово! — обрадовалась Света, опередив меня.

Вопрос оказался решён без моего участия. Лифт остановился на одиннадцатом этаже, Марина вышла, пообещав подняться через десять минут, и двери закрылись. Мы со Светой поехали дальше.

На пятнадцатом вышли. Света уверенно подошла к одной из дверей, достала из кармана ключ, отперла замок и толкнула дверь.

Я шагнул через порог и замер. Просторная прихожая метров шесть, со встроенным шкафом-купе и зеркалом в полный рост. За ней уходил коридор в глубину квартиры. На полу лежала крупноформатная плитка, светлая, под мрамор. Стены были оштукатурены и покрашены в спокойный тёплый тон. На потолке, высоком, не меньше трёх метров, висели аккуратные светильники. Чистовая отделка от застройщика, и не дешёвая.

Разувшись, я прошёл дальше. За прихожей плитка сменилась светлой паркетной доской. Коридор вывел меня в просторную кухню-гостиную с большим панорамным окном. Рядом с окном, чуть левее, располагалась стеклянная балконная дверь — выход на лоджию.

Справа была кухонная зона справа: современный гарнитур, каменная столешница, варочная панель, вытяжка, встроенная техника. Слева, в гостиной части, у стены стоял мой диван. Тот самый, привычный, на котором я провёл сотни вечеров перед телевизором. Обивка потёрта на подлокотниках, сиденье чуть просело с левого края. Здесь, в этой светлой дорогой комнате, он смотрелся примерно так же уместно, как я сам в своих тапочках смотрелся в холле «Триумфа». Напротив дивана стоял мой телевизор на невысокой тумбочке.

В кухонной зоне я обнаружил свою посуду в навесном шкафчике, тарелки, которые я покупал ещё лет семь назад. Рядом стояли Светины чашки, новые, яркие, явно купленные уже после переезда. На столешнице, у стены, притаилась моя кофеварка — старая добрая рабочая лошадка, без которой ни одно утро в моей жизни не начиналось.

Я прошёл по коридору дальше. Заглянул в первую комнату. Небольшая, аккуратно прибранная: на столе стопка учебников по физике и математике, тетради, раскрытый справочник, воткнутая между страницами ручка. На стене постер с какой-то певицей. Закрытый ноутбук на краю стола. Комната Светы, без вариантов.

Открыл следующую дверь. Это уже была моя спальня: моя кровать, мой платяной шкаф. На моей тумбочке рядом с кроватью лежал мой телефон. У окна стоял мой компьютерный стол с характерной царапиной на столешнице и стопкой папок, которые я тоже узнал, хотя не помнил, что в них. На спинке стула висела моя старая куртка, на полу у шкафа стоял портфель, потёртый, набитый бумагами.

Мои вещи. В чужой квартире. Ощущение было странным до одури, потому что глаза цеплялись за привычное, знакомое, родное, но всё остальное вокруг: стены, потолок, окна, пол — было чужим, незнакомым и дорогим. Чужой дом, в который кто-то перетащил мои вещи и с ними мою жизнь.

Я вернулся в гостиную и вышел на балкон. Он оказался широким, открытым, с металлическим ограждением по пояс. Ветер ударил в лицо — тёплый, августовский. Я подошёл к перилам, обхватил их руками и посмотрел вниз.

Пятнадцатый этаж — красота! Внизу раскинулся двор жилого комплекса: зелёные газоны, детская площадка, дорожки, скамейки. Дальше, за оградой комплекса, лежала панорама города: крыши, улицы, купола церквей, дымка на горизонте. Ветер трепал волосы, и я стоял так, вцепившись в перила, и молча смотрел на всё это сверху.

Потом обернулся и посмотрел через стекло балконной двери обратно в квартиру на мой диван у стены и телевизор. Снова перевёл взгляд на двор. Похоже, таки не розыгрыш. Мы реально всем домом сюда переехали — вся старая хрущёвка, все жильцы, в новый элитный комплекс.

Но как? Неужели я это действительно сделал? Я, Илья Таранов, обычный юрист из захудалой конторы? Невероятно. И до скрежета зубовного обидно, что я ни хрена не помню. Два с половиной месяца, в которые, судя по всему, произошло больше, чем за все предыдущие годы