Алекс Кун - Броненосцы Петра Великого ч 2 Посольства
- Прости, слишком темен, стал мой путь. Орел погиб. Теряю друзей, теряю себя. Давай, хоть ты меня простишь, и просто чуть-чуть подождешь на берегу.
- Это то же приказ, адмирал?
- Это просто жалуюсь. Не округляй глаза, знаю ваши легенды. Прошу - вытяни, сколько сможешь, с того света, результаты моих бездарные ошибок. И прости еще раз, но через несколько часов, мы вновь уйдем без тебя.
Отстранился, почти бегом, не оглядываясь, отправился на поиски магистра.
Шторм затихал поздним вечером. По проливу поднималось шесть фрегатов и восемь галер, позади которых шли на буксирах восемь маленьких брандеров. На судах негде было упасть не только яблоку, но и серебреному талеру, хотя с монеткой, это не показатель, ей бы и без такой плотной толпы упасть не дали. Гул голосов висел над судами вместе с водяной пылью. Настроение экипажей, читалось по их немудреным шуткам и подколкам - народ нервничал, но без страха шел добивать османов, о разгроме эскадры которых мои моряки успели пошептать в каждое ухо Константинополя, даже прячущимся по домам жителям города нашептать умудрились, так как делегация этих жителей пришла ко мне через пару часов. С Очень заманчивым предложением.
Почему ко мне? Ступайте к гроссмейстеру - он в городе главный! ... Тогда - мое слово - нет! Никаких послаблений. Всех бунтующих или побирающихся, а так же всех мастеров и ремесленников, намерен увезти из города в степи Волги и Дона, женщины, старики и дети могут присоединиться к ним по желанию. Смену для ваших мужчин уже привез, и еще привезу. И кстати, если вдруг задумаете все же бунтовать - знайте, жду этого с нетерпением, мне нужен хоть малейший повод, вырезать тут всех под чистую, освободив место для своих. Мы поняли друг друга? ... Старейшины, вижу, вы не поняли меня.
Посмотрел в сторону отвернувшейся совести, и приказал сжечь дома старейшин. В недобрый час этих осман посетила мысль, какие то условия мне выдвигать.
Мои люди меня то же не поняли, но в отличие от местных, выполнили приказ без звука. Недовольство местных подскочило на порядок, приказал стрельцам выкатить вдоль улиц трофейные пушки, заряженные картечью, и в случае если соберется хоть небольшая группа, достойная потраченного пороха - стрелять не задумываясь. Оставшихся после залпа загонять в казармы, как бунтовщиков и отправлять к Азову первым же транспортом. Старейшин держал все это время при себе, пусть все слышат. Потом, пришлось объясняться с гроссмейстером, о своем самоуправстве. А то он, со своими рыцарскими правилами, совсем местных в руках не держит - ишь ты, удумали нам указывать, что надо делать! Хозяевами снова себя чувствовать начали! Всех вывезу! Будут Черное море вычерпывать, и Орла мне доставать!
Взял себя в руки. Обсудили с магистром и дальнейшую судьбу города - город минируем, но все же будем пытаться его удержать. Через месяц другой, придет Петр и даст окончательный ответ, а еще через пару месяцев можно ждать большую армию и тогда нас из этих крепостей, да с поддержкой флота никакие янычары с сипаями не сковырнут. А про население уже говорили. Только бунтовщиков, или людей которых рыцари приравняли к бунтовщикам, в казармах скопилось уже слишком много, надо срочно вывозить. Обещал решить этот вопрос сразу, как разделаемся с флотом осман. Тем более транспорты мне нужны в Азове, что бы грузить казаков, не гнать же их в Азов пустыми.
Оставшееся время обсуждали с Крюйсом и капитанами удачи и ошибки нашей кампании, и вырабатывали новые стратегии, в том числе и ступенчатый проход сквозь строй противника. Корнелиус восторгался проведенным сражением, приводил кого-то в виде аналогий, а у меня перед глазами стоял погибающий Орел. Ударил рукой по столу, и сообщил примолкшим офицерам, что сражение мы провели бездарно, потеряли слишком много людей и кораблей - и если такое повториться еще раз - расстреляю всех высших офицеров, заканчивая собой. И как пример, предложил провести предстоящую операцию против флота осман, воспользовавшись опытом рыцарей, то есть ночью, под утро и внезапно. А для этого нам надо следующее ...
Сбрасывали часть десанта для форта уже глубокой ночью, османы так и не рискнули подходить к берегу в шторм, и теперь ждали рассвета.
Мы то же ждали, только не стоя на якорях, а крадучись пробираясь на галерах перегруженных десантом, и следующих за ними пустых фрегатах на место наиболее удобного рейда. Военные, они во все времена военные - вверенный им флот должен стоять в соответствующем флоту месте, на приемлемых глубинах якорной стоянки, и на разумном удалении от берега. Все суда обязательно будут кучно выстроены по ранжиру и выровнены по мачтам. А даже если и не выровнены - меня и просто куча вполне устроит.
Если в этом не ошибаюсь, то нам остается пару километров до рейда, и около часа, когда на фоне светлеющего неба можно будет увидеть черные штрихи мачт. А если ошибаюсь, то займем удобную позицию в тылу, атакующего османского флота - и утром будем выдавливать корабли османов на батареи форта, прижимая к берегу и лишая маневра.
Весла тихо плюхали по успокаивающемуся морю, десанты сосредоточено молчали, исполняя команду абсолютной тишины на бортах. Время второй баталии неуклонно приближалось. Опять пошел мандраж - а вдруг ... а если ...
Поднимающееся из-за горизонта солнце, капнуло в чернильное небо немного света, растекшегося голубой кромкой по морю на востоке, и подсветившего, так ожидаемые мачты, при этом оставив нас, прикрытыми пологом отступающей ночи. Время пошло на минуты, свет быстро сдергивал тайные покровы с нашей коварной операции.
Все было оговорено уже давно и по несколько раз. Галеры громче ударили веслами, и начали разгон, в сторону проступающих силуэтов линейных кораблей, с тем, что бы последние сотни метров не грести вообще, а подойти к кораблям тихими ночными призраками. Брандеры в этот бой не взял, они оставались последним оружием у форта, эффективным только против кораблей, лишенных маневра - в узостях пролива, или если мы прижмем флот османов к берегу. Вот тогда и будет хороший шанс для наших мизерикордий. Кроме того, не хотелось делать из рулевых камикадзе, а спастись в море у них шансов будет мало, вылавливать их будет некогда, плыть до берега далеко, а картечные залпы разбирать свои это или чужие не будут - у берега, все же, шансы будут значительно больше - ведь выжила же часть рулевых атаковавших крепости.
Фрегаты расходились полукругом, сохраняя значительное удаление - стараясь не выдать начало операции своими парусами. Утренний бриз лениво перебирал складками парусины на убранных верхних летучках, подготовленных к быстрому открытию, но пока скрученных, чтобы не демаскировали. Не зря, часть вечера объяснял капитанам, как подвязать все паруса нитками в жгуты, а затем установить их в рабочее положение, и когда понадобиться, одним движением шкотов разорвать нитки и распустить паруса. А главное, они поняли, зачем все это.