Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Когда дверь лаборатории тихо закрылась, по комнате будто ветер прошелестел. Бойлеров выдул воздух сквозь зубы с тихим свистом, Алиса с до сих пор широко раскрытыми от шока глазами выдала тихое «пу-пу-пу…», Хлебникова медленно осела на свой стул, скрывшись от меня за колбами. Шумно выдохнула там.

— Мда… — покачал головой Бойлеров, глядя на Хлебникову. — Я, конечно, ожидал, что ты соловьем заливаться будешь, но не с первого же дня.

— Это не она нас выдала, — заступился я за Марину. — Граф Селиванов наверняка таким образом подстраховался и сам сообщил об инциденте в компанию. Мы не по собственной глупости попали под распыление пестицида. В теплице произошел сбой, и автоматика оповестила не за тридцать минут, а за тридцать секунд.

— К тому же, — добавила рыжая, — она так Яковлева припечатала его же регламентом… Зачем ей тогда это делать, если она нас выдала?

— Тоже верно, — вскинул бровь Бойлеров и начал краснеть. Курчавая прядка выбилась из прически и упала на лоб. Под ней тревожно вспухла вена. — А Яковлев знает про сбой? Конечно же знает! Граф наверняка это упомянул, чтобы сразу пойти на мировую. Но Яковлев все равно хочет созвать комиссию, чтобы свести личные счеты, обвинив Исаева…

— Иван Степанович, а вы не слишком близко к сердцу это воспринимаете? — осторожно спросила Алиса. — Вы стали краснее, чем мои волосы… Ведь мы ничего плохого не сделали, а значит, нас и винить не в чем.

— О нет, комиссия меня не беспокоит, солнце мое. Куда сильнее волнует другой вопрос… Почему я опять чувствую привкус яичного латте⁈ Ар-р!

Бойлеров всплеснул руками в карманах так резко, что порвал их.

— Это ты виноват, Исаев! — рявкнул он и пошел обратно за свой стол, проорав уже оттуда: — Я все равно узнаю, как ты это делаешь!

Алиса вопросительно посмотрела на меня, а я пожал плечами. Не рассказывать же ей, что у него в воротник вшит галлюциногенный артефакт.

Хлебникова встала со своего рабочего места и подошла к нам, присев на свободный табурет.

— Спасибо, Исаев, — шепнула она, — но прекращай. Я не люблю чувствовать себя обязанной.

— А я не ради тебя это сделал. Мне просто вопли Бойлерова надоело слушать… Сейчас его разборки были бы не эффективны.

Марина тут же поджала губы, вытянувшись на стуле, но промолчала. Чуть погодя заговорила уже не шепотом:

— Все равно Яковлев не сможет созвать комиссию. Она вообще никогда не собиралась в полном составе. Одного графа Воронова с его графиком очень трудно, скажем так, поймать.

— О нет… Комиссия будет! — ответил, услышавший наш разговор начальник. — Я об этом позабочусь. И мы этого Яковлева на ней закопаем! Так что, девочки мои, составьте ваши отчеты так, чтобы комар носа не подточил! Опишите все ваши действия даже не поминутно, а посекундно. Что вы делали, что ели, что пили, какая песня играла по радио, какое облако было похоже на яблоко, а какое — на Императора. Все ясно?

На миг повисла тишина.

— Фух, ну что, за работу? — вздохнула Алиса.

— За работу, — кивнул я. — Марина, двигай свою технику сюда, нам пригодятся твои знания регламентов.

— Хорошо, — отвечала она, вставая. — А… какую технику?

— Рабочий ноутбук, конечно же!

— Да, поняла.

Хлебникова перенесла рабочий ноутбук за стол Алисы и села рядом. Работа закипела. Стучали клавиши, тихо переговаривались девушки, временами ругался Бойлеров: то на принтер, то на залипшую клавишу.

— Твою мать, — растягивал он гласные. — «Пэ»! Я нажал «пэ», а не «рэ»!

Марина работала сразу за двоих. Успевала печатать свои отчеты и присматривать за экраном Алисы. И мы как-то резко все перешли на «ты».

— Селезнева, — цокала Хлебникова, — ты когда-нибудь слышала о правилах деловой переписки? Не «я пошла налево, а он пошел направо, а Марина пошла направо от него», а «я, Селезнева А. А., проводила инспекцию с помощью сертифицированного ультрафиолетового портативного светильника ЛУЧ-М для выявления фитофторы на наружных органах томата обычного в четвертом и пятом рядах тепличных насаждений. Исаев М. М. проводил…» Поняла?

— Нет! Так же вообще ни фига не понятно!

— Вот именно, Селезнева, вот именно. В этом и смысл…

С горестным вдохом Алиса удаляла несколько своих строк, чтобы их место заняли два-три объемных абзаца.

— Иван Степанович, где можно взять документацию по этому пестициду? — спрашивал я.

Без лишних слов Бойлеров доставал папку из шкафа за спиной. Или картонную коробку, когда я просил что-то еще. И снова шуршали клавиатуры, гудел принтер, выплевывая теплую бумагу, пыхтели девушки. Рядом с каждым из нас постепенно росли стопки со строчками букв и цифр. Голова уже гудела от мешанины из документов, воспоминаний, черновых бумаг, записей и тому подобного.

— Нет-нет, Марина, — уже Алиса поправляла Хлебникову, — плоды были не зеленого цвета, а цвета перечной мяты.

— А какая разница?

— Как какая? Цвет говорит о сроке вызревания плода. Вдруг это будет важно для комиссии.

— Блин, а ты права…

Перед лицом общей угрозы наш немногочисленный отдел вдруг сплотился. Мы не заметили, как пролетело время обеда, а за окном начали сгущаться вечерние сумерки. Даже Бойлеров перестал чмокать губами, пытаясь прогнать дурацкий привкус, вызванный артефактом. В работу ушел.

Подбивая очередной отчет, заметил то, что и так знал. На одном из этапов лабораторных испытаний в состав фунгицида решили добавить синтопиозин. Тот самый, который с Порчей. Из-за него меня так и накрыло. Этого вещества к тому же было достаточно много. Около пятидесяти промилле.

— Иван Степанович, если не секрет, — подошел я к начальнику, — а чьей идеей было ввести в состав синтопиозин? Я думал, это опиат, а не пестицид, разве нет?

Начальник, надув щеки, громко выдохнул и откинулся на стуле, закинув руки за голову. Покачивался вперед-назад на задних ножках стула и молчал целую минуту.

— Скажем так, это не было моим решением. Мое решение — работать с изначальной формулой, подбирая нужное соотношение компонентов. А идея с синтопиозином… она пришла свыше, — он ткнул пальцем в потолок.

— В смысле, вас осенило? — не понял я.

— Да нет! Какое еще «осенило»? С верхних этажей. От кого конкретно — не знаю. Я не думал, что опиат в составе пестицида может как-то решить проблему эффективности формулы. Это как добавлять в бетон алмазную крошку для прочности. Так же дорого и бесполезно. Однако это сработало, и мы приступили к следующему этапу испытаний.

Я и сам посмотрел на потолок. Выходит, не все в компании ратуют за этот синтопиозин, а решения принимают на самом верху. Интересно, какой этаж имел ввиду Бойлеров? Этаж отдела исследований? Или сам граф Воронов приказал