Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

* * *

Пашка Симонов, как и обычно, собрался вынести через проходную клей. Нет первый год уже этим занимался, наловчился все так делать, что его ещё ни разу не ловили. За раз до пяти литров выносил, а потом через родную тетку продавал. А что? Товар «на ура» расходился по родителям учеников, и учителям. Но в этот раз привычная схема дала сбой.

— … Симонов, погодь! — окликнули его при выходе из раздевалки, когда он уже все на себе спрятал. Обернулся, а это наладчики с его цеха. Мужики, что уже по десятку лет здесь отработали. — Разговор есть.

— Чего надо? Спешу я, давай завтра поговорим, — отмахнулся было, и хотел пройти, но перед ним встал Колька Фирстов. Орясина, каких ещё поискать. — Ты чего?

Колька сложил руки на груди и насмешливо фыркнул прямо ему в лицо:

— Опять клея натырил? Ряха не треснет?

— Не треснет! — сразу же ощерился Симонов, отступая на шаг. — А какое твое дело? Тебе не нужно, не таскай! А мне нужно, мне семью кормить. Святой нашелся…

У Фирстова аж лицо перекосило от таких слов. Он резко шагнул вперёд, схватил за грудки Пашку и с силой тряхнул.

— Ты чего? — сдавлено пробормотал Пашка. — Отпусти, отпусти, я сказал.

Дернулся один раз, дернулся другой, но никакого толку не было. Хватка у Фирстова была такая, что не вырвешься.

— Слушай внимательно, повторять больше не будем, — к Пашке наклонился второй наладчик, молчавший до этого. — Ещё раз попробуешь вынести или ещё что-то, я тебе этот клей на голову вылью. Весь, вылью, чтобы до самых трусов дошёл. Ты, Пашка, меня знаешь, я в пустую болтать не буду. Понял?

Из пашкиной штанины потекла густая белесая жидкость. Целая лужа у ботинка появилась. Похоже, одна из крышек на бутылке с конём слетела, не выдержала тряски.

— Понял, понял, — прохрипел тот, пытаясь выбраться из захвата. — Отпусти… Видишь, течёт все.

* * *

Нижнее трехречье, где сливаются реки Ахтуба и Мангута. Густые леса, тихие заводи, где с утра и до вечера хороший клев. Самое знатное место для хорошего отдыха — спокойной рыбалки с баней, с костром и духовитой ухой. Кирилов, начальник городского ГАИ, и Турин, председатель горисполкома, давно облюбовали это место для своего отдыха. А что? Весь город на них держался, самая главная власть, которой без отдыха никак нельзя.

— … Хоррошо, душевно отдыхаем, — протянул Турин, лежа на спальнике у костра и почесывая внушительный живот. — Я там одну заводь присмотрел, сегодня прикормим, а завтра такой клев будет…

На треноге висел закопченный котелок, в воздухе плыл непередаваемый аромат готовящейся ухи. Настоящая уха, а не та рыбная похлебка, что некоторые по недомыслию называют ухой. Тройная варка, чтобы бульон приобрел особую духовитость. Без крупы, без лишних специй.

— Палыч, ты чего такой хмурной? Проверка что ли из Москвы? — Турин посмотрел на присмиревшего товарища, смотревшего куда-то вдаль с каменным лицом. — Чего случилось?

— Ничего не случилось, — буркнул тот в ответ, даже не повернувшись. — О жизни думаю… Дожил до седых волос, а все как-то не так, не по-человечески.

Турин тихо кашлянул, и потянулся за бутылкой водки, что лежала в сумке. Ясно же, что пошли разговоры «за жизнь», а, значит, без этого самого никак не обойтись. Самое верное средство, чтобы у мужика с души тяжесть снять.

— На, Палыч, дерни. Чисто символически, чтобы дышалось легче.

Выпили. Задумчиво пожевали по кусочку хлеба с копченым салом.

— Палыч, ты толком объясни, а то, как сыч, сидишь. Все же у тебя нормально, хорошо. При должности, серьезные вопросы решаешь — целая автоинспекция под рукой. Дом — полная чаша. Сын в университете, в Москве. Здоровьем не обижен. Молодым еще фору дашь. Чего с тобой?

— Хм… Да не так все. Не так, понимаешь? Смотрю вокруг, а не так я хотел… Работа, говоришь, серьезные вопросы… Болот тут, настоящее болото, Витя. Рвачество одно кругом, парадные отчеты с палками, да пляски перед начальством. Как подумаю обо всем этом, сразу дышать тяжело.

Забулькала водка, разлитая по стаканам. Турин еще отрезал сала с хлебом для закуски.

— И что? У меня все также, — вздохнул он. — Если бы ты знал, что мы в отчетах пишем, глаза бы на лоб полезли. Таким цифры рисуем, что мама не горюй… Есть у нас такие мастера, что очень лихо дебет с кредитом сводят. На, выпей, Палыч, и закуси. Сейчас еще под ушицу хлопнем, и совсем хорошо станет.

Снова выпили, закусили. Лица раскраснелись, разговор стал живее, жестче.

— … Все, хватит, Витя! Хватит с меня всего этого! — в какой-то момент Кирилов хлопнул по земле кулаком. Полный стакан, что стоял рядом, подпрыгнул и свалился, разлив все содержимое. — Вернусь, все отдел раком поставлю, чтобы как надо службу несли.

— Прямо всех? — пьяно удивился товарищ. — И этого…как там его? Сынок первого секретаря обкома у тебя работает… Салюкаев, во!

— Всех! И Салюкаева-младшего! — решительно рубанул рукой Кирилов. — В первый же день все дела на проверку! Знаю, что там с правами химичит… Все дерьмо вытрясу, все наружу!

— Его отец же тебя в порошок сотрет.

— Пусть попробует. В Москву поеду, лично к генералу Варенникову позвоню, чтобы разобрался.

Глава 28 Преемник * * *

14 ноября 1991 г., канун президентских выборов

В ту ночь Валентин Иванович особенно засиделся на кухне, хотя следовало, как следует выспаться. Следующий день обещал быть долгим, тяжелым — сначала сами выборы, потом целая ночь на подсчеты голосов. Все это требовало «свежей» головы и ясного сознания, но сон никак не шел. События последних дней не оставляли его, заставляя снова и снова прокручивать в голове образы людей, разговоры, эмоции.

— … А ведь, черти, грамотно все рассчитали… Если бы я и дальше «свое» мусолил, они бы живо все провернули, как им нужно.

В эти последние дни перед выборами полностью прояснилась картина заговора. Вся четверка — Янаев, Павлов, Пуго и Соколов — начали активно давать показания. Причем делали это с такой энергией, что количество томов уголовного дела росло в геометрической прогрессии.

Заговорщики основательно подготовились к президентской компании. В противовес кандидатуре Варенникова были подобраны люди, которых в Союзе знали и уважали. Каким-то чудом